То, что Куренной вместе с давними друзьями компании «Гордеев» — полукриминальной структурой под названием «Вест» — использовали Ольгу Доброву в качестве жертвы, Игорю, конечно, не очень понравилось. Но и только. В конце концов, на карту поставлена его дальнейшая жизнь, и сентиментальные сожаления по поводу трагической судьбы его студенческой любви явно не перевешивали чашу весов.

Звонок Светланы придал ему уверенности. Она растеряна и не знает, что ей делать. Он составил заявление о разводе и приложил его текст к файлу письма. В самом письме он потребовал от Куренного через знакомых юристов продавливать вариант с условным осуждением Светланы.

Вечером Гордеев пошел в бар и залил там остатки своей совести шотландским виски.

Наутро он проснулся с головной болью и решил сегодня не заниматься никакими делами. Тем более что было первое мая, когда на его родине отмечался как праздник трудящихся. Там, в России, в этот день он обычно уезжал куда-нибудь за город на пикник. Здесь же, на другом конце света, крепить солидарность с трудящимися всех стран предпочитали упорным трудом в офисах Уолл-стрит, у конвейера Форда, на съемочных площадках Голливуда и в Овальном кабинете Белого дома.

В десять часов утра его потревожил телефонный звонок. Игорь, которого никак не отпускало похмелье, сумел лишь выдавить из себя «Хэллоу», не пожелав представиться, как он делал обычно.

— Мурлоу! — ехидно передразнил его знакомый женский голос и уже более зло и безапелляционно добавил: — Мурло ты, Гордеев!

— Света? — мучительно борясь с головной болью, спросил Гордеев.

— Да. Я звоню тебе, чтобы сообщить, что я подаю на развод.

— А… А с какой это стати? — Гордеев был полностью ошарашен.

— Первое, и самое главное, то, что я тебя ненавижу. Второе — ты преступник. И третье, — Светлана помедлила, — советую тебе пройти тест на бесплодие.

— Мне? Тест на бесплодие? Чушь какая-то! — Гордеева больше всего поразил почему-то третий аргумент жены.

— В общем-то мне все равно, — ответила Светлана. — Если у тебя с собой наш брачный контракт, то прочти там внимательно пункт семь. И поторопись с деньгами на билет. Я понимаю, конечно, что это непросто — перелететь через океан, но все же… Если опоздаешь, оплатишь еще и судебные издержки. Ну, у меня все, давай заканчивать, а то денежки-то капают… Каждая минута дорога.

— Света, подожди! — закричал Игорь, рывком поднимаясь с кровати, однако ответом ему послужил лишь противный зуммер международной связи и вслед за этим короткие гудки.

Игорь сидел в молчаливом оцепенении с полминуты, потом взял телефонную трубку и с размаха швырнул ее о стену…

…Светлана, закончив разговор с мужем, вернулась на кухню, где ее подруга Лариса Котова за чашкой душистого цейлонского чая вела беседу с адвокатом Мышинским.

— Я все-таки не понимаю, что не устраивает вашу подругу, — пожимал плечами адвокат. — С ее средствами заплатить штраф не проблема, а два года условно не означает сидеть в камере!

— А я вам говорю, что нам нужно полное оправдание, — горячо возражала Лариса. — Впрочем, после праздников, когда все следователи вернутся с дач и им будут представлены новые доказательства ее невиновности, я думаю, что вопрос и так будет решен.

Заметив Светлану, она весело улыбнулась ей и спросила:

— Ну, как погода в Питтсбурге?

— Лучше не бывает, — тоном, полным яда совершившейся мести, ответила Светлана. — Шторм десять баллов. Он уничтожен и раздавлен.

— Ну, я, наверное, пойду, — несколько опасливо глядя на Светлану, заметил Мышинский, вставая из-за стола. — Увидимся после праздников.

— Да, конечно, я провожу вас, — сказала Лариса, направляясь к винтовой лестнице. — Спасибо вам.

Проводив адвоката и вернувшись на кухню, она сразу попала в объятия своей подруги, которая уже начала потихонечку терять рассудок от радости. Радость была вызвана вчерашним сообщением врача о том, что она беременна.

— Ларочка, представляешь, какое счастье! — восклицала Светлана, обняв ее одной рукой и держа в другой свою медицинскую карту.

Лариса улыбнулась, высвободилась из объятий Светланы и направилась к бару. Она вынула оттуда бутылку мартини и три бокала, наполнила их ярко-красной, почти рубиновой жидкостью и сказала:

— Пойду позову Евгения. За это надо выпить…

…Когда молоденькая негритянка в белом халате подавала Игорю Гордееву результаты анализа его спермы, она смущенно опустила глаза вниз. Потом подняла их, приложила руки к груди и сочувственно произнесла:

— Айм сорри!

Гордеев ничего не ответил. В эту минуту он внезапно почувствовал, что он — это не он и все происходящее с ним есть не что иное, как новый фильм ужасов, который он наблюдает со стороны. Он машинально засунул заключение врачей в карман, согласно которому у него не обнаружено ни одного живого сперматозоида, и вышел из больницы. Он сам себя ощущал зомби — без чувств и эмоций, которому просто нужно куда-то идти, а направление движения уже неважно.