Почему, спрашивается, отчет о покупке платья требовался от Маши, которую это платье не очень-то и волновало? Именно поэтому! Что и почем купила Марина, отец и так знал. Но Маша проявляла безразличие к одежде, она тяготела к маминым старым платьям, поэтому отец чувствовал ответственность за одежду любимой дочки. Маша вошла в кабинет отца в платье–сарафане и плавно прошлась по кругу. Отец порывисто вскочил с кресла, надел очки и стал пристально рассматривать дочь.

— Мария, – наконец, промолвил он, присев на кресло, – доченька, это очень красиво.

— Пап, там была такая тётечка, – превозмогая смущение сказал Маша, – главная по платьям… Она просто заставила нас купить этот сарафан.

— Манечка, видно эта тётка не зря жуёт хлеб. Она абсолютно права! Это твой стиль, это то, что нужно тебе. Но, Машкин, что я обнаружил! Да ты у меня красавица! Просто сияешь! Слушай, а ты, случаем, не втюрилась в какого–нито бандита?

— Нет, папочка, ни в какого бандита я не влюбилась.

— А в кого влюбилась?

— Ну, папа!..

— Так все-таки втюрилась! – Хлопнул он в ладоши. – Отца не проведешь! Колись, дочь, кто этот несчастный?

— Почему несчастный?

— Потому что, если он хоть что-то сделает в отношении с тобой не так, как надо!..

— То что?

— Пришибу…

— Пап, ты понимаешь, что вынуждаешь меня молчать обо всем. Не хватало еще, чтобы кто-то из-за меня пострадал. Лучше уж в престарелых девушках остаться.

— Не позволю! Ни в старых девах, ни разгильдяев! Ну, ладно. Иди на бал и повеселись как следует. Уверен, что от мальчишек отбоя не будет. Но если что не так – ко мне!

— Не волнуйся, пап, всё будет хорошо.

Готовились на бал и Фрезер с Виктором, первому нужно было проследить продажу крупной партии кокаина, а второму – сорвать её. Да, да, школа эта считалась элитной, потому как учились там отпрыски богатых родителей, которым паралич совести, мера испорченности и наличие денег позволяли покупать недешевый богемный наркотик.

Нарядные ученики с букетами съезжались на дорогих иномарках к школе. На улице, в некотором отдалении от въездных ворот, стояли две машины: в серебристой «хонде» находился Фрезер с Цаплей, в старенькой черной «Волге ГАЗ-24» сидел седой интеллигент в очках, который Фрезера не интересовал: ну, сидит себе лох, ждет костлявую дочурку в очках… Как стало темнеть, из школы вышел десятиклассник, одетый как артист: в красном парике, в ярко–бордовом сценическом костюме – гитарист школьной рок–группы. Он встал у ворот и замер, вращая головой в разные стороны. По сценарию, он изображал ожидание опаздывающей подружки, на самом деле – внимательно оценивал степень опасности.

Темнота сгустилась, а фонари по всей улице почему-то не загорались. Из «хонды» вышел Цапля с товаром и встретился с рокером, они обменялись сумками. В этот момент к школе подъехал огромный мусоровоз и заслонил Фрезеру обзор. Он вышел из машины и замахал руками: уезжай! Рабочий в синем комбинезоне, не обращая внимания на сигналы, неспешно загружал мусорные контейнеры в кузов машины под вспышки сигнальной вертушки на крыше, от чего затемненная улица стала похожа на сцену дискотеки. Когда ослепленный Фрезер обогнул мусорный агрегат и подскочил к школьным воротам, ни Цапли, ни рокера, ни старой «Волги» с очкариком уже не было.

— Ну, и где тебя носило? – чуть не закричала Жанна.

— Прости, я тут за порядком наблюдал, – спокойно ответил Виктор, приглашая девушку на танец.

Пожалуй, на балу эта пара была самой красивой: королева красоты Жанна в серебристом обтягивающем платье с обнаженными плечами и Виктор в элегантном темно–синем немецком костюме. Они свободно кружились по паркету, в котором отражались вспышки лазеров и софитов, и никто другой не смел включиться в танец. Так принято: первый танец королева красоты танцевала с партнером в гордом одиночестве, остальные пары могли только восхищаться и терпеливо ожидать следующего танца.

О чем так оживленно разваривали одинокие танцоры, никто понять не мог – музыка заглушала все звуки. Но что это!.. Сразу после окончания танца, королева красоты в наступившей тишине закричала партнеру: «Оставь меня!» – с высоко поднятой головой подошла к Вадиму и… повисла у него на шее. Вадим, сын ресторатора, ездил на красном «форде», считался завидным женихом и с шестого класса был безутешно влюблен в красавицу Жанну. Он растерянно обнял девушку, как сумасшедший крутил головой и тупо повторял: «Видели! Она моя!»

Виктор подошел к шведскому столу и взял с подноса бокал с крюшоном. В душе теснились противоречивые чувства, от обиды до облегчения. К нему, покачиваясь на высоченных каблуках, приблизилась Марина, изобразила на лице самую искрометную улыбку и мурлыкающим голосом завела светскую беседу. Но не успела она произнести и пары банальных фраз, от стены, у которой выстроились телохранители начальственных отпрысков, отделился широкоплечий мужчина в черном костюме, оттеснил девушку и заговорил с Виктором: