Шрифт:
— Ну да. Попала под машину. А после ее смерти все разладилось…
— что именно?
Катя опустила глаза долу. То есть к подолу.
— Отец запил. Он сейчас почти не просыхает. Приходит, забирает деньги — и опять уходит. Одно утешение, он старается держаться подальше от дома, когда пъян. Да и когда трезв — тоже. Говорит, что не может жить в доме, где все пропитано памятью о маме…
На последних словах голос подружки дрогнул — и я погладила ее по голове.
— Ну-ка, спокойнее. Тише, тише, кот на крыше…
— Какой кот?
— Никакой. Тут главное, чтобы крыша не съехала.
— Лелька!
Вот так-то лучше. Я понимаю, что у нее жизненная трагедия и все такое… но я ж тоже не железная! С какими-нибудь бутнячками или буздюками сражаться — это без вопросов! Но утешать плачущих девиц… на это я не подписывалась!
Я не лекарь!
— Сто лет Лелька. Ты давай, дальше рассказывай. Папаша запил. Это ясно.
— А Янка попала в секту.
Упс.
— Ку-да!?
— Туда! Называются эти уроды «Дети Воскресения Христова» [2] . Приползли из Америки, черти б их взяли! Молятся, поют, Янка туда вообще сначала ходила английский изучать. Но ты понимаешь, какая засада? Они этот английский изучают на библейских текстах! А после уроков — чай с печеньем и душеспасительной беседой! Сначала она просто смеялась. Потом там задерживаться начала. А уж потом…
2
Секты «Детей Воскресения Христова» в моем родном городе не существует. Совпадения в названии случайны. За все остальное не извиняюсь. Ибо твердо уверена — вера и религия абсолютно разные вещи. Верить можно где, как и чем угодно! А все остальное — от лукавого. Прим. авт.
— потом — это до или после смерти матери? — вдруг напрягся мой любимый.
Катя задумалась.
— Сложно сказать.
— Сколько она уже туда ходит?
— Года два.
— Хм-м…
— И что ты этим хочешь сказать?
— пока — ничего. Пока мы не посмотрим на эту секту, я не смогу сказать, где причина, а где следствие.
— Мы?! Посмотрим?!
— А что — ты ее так бросишь?
— Любовь моя, и кто из нас двоих больший филантроп? Ты или я?
— Эвин. Ты посмотри, как он глядит на девочку.
Я перевела взгляд на оборотня, который, пользуясь паузой, подносил к Катиным губам стакан с водой и уговаривал выпить.
— Не поняла?
— И очень жаль. Она ему очень понравилась.
— Катьке только этого и не хватало?
— Чего?
Я задумалась. Действительно — чего? Интрижки? Да о чем может идти речь? Если Эвин здесь будет еще неделю — от силы. А потом мы удерем на родину. В мир магии. Ничего они толком не успеют. Ни влюбиться, ни жениться…
А бросить девчонку в такой ситуации действительно некрасиво. Нам-то ее проблемы и гроша ломанного не стоят! Поможем и не заметим.
— Дорогая, а как насчет не быть затычкой в каждой бочке?
Я пожала плечами, глядя на то, как Эвин подсовывает Катерине сухое печенье.
— А чем нам тут еще заниматься целую неделю? С ума сойдешь от скуки!
— Действительно. Но может быть, здесь есть кружки шитья? Или вышивания?
— А ты собрался шить? И что же?
— Я? Любовь моя, а ты вообще-то в курсе, что невеста в Элварионе обязательно должны вышить сорочку в подарок жениху. И сама ее сшить, конечно!
Я хлопнула ресницами. Вот тебе раз? Элвары? Вышивание?
— Так мы же от эльфов тоже происходим!
— И что же? Две другие-то части шитьем не увлекаются?
Да и вообще. Я бы скорее представила, как элварская невеста дарит своему жениху пояс с ножом. Или сам нож. Или меч… Короче, что-нибудь крутое и боевое. И что мне теперь делать? Ежели надо? А я даже носки толком штопать не научилась. Вечно у меня такой авангард получается, что самой страшно. Один раз носок к пятке пришила, у другого горловину заштопала намертво…
От мрачных размышлений меня отвлекло тихое хрюканье. Терн не смеялся в голос только потому, что боялся переполошить половину улицы.
Разыграл?!
Ах ты… ты… да я тебя сейчас… ну, погоди у меня!!!
Клыкастый мерзавец увернулся от подзатыльника и послал мне воздушный поцелуй.
— Выходи за меня замуж и отрави мне оставшиеся три тысячи лет жизни?
— Я тебе… Я тебя!!! Я тебе штаны зашью!!! Намертво!!! Я тебе пояс верности крестиком вышью!!! Ну, попадись ты мне только!!!
Мои попытки догнать увертливого элвара оборвал Керрон, который сгреб меня в охапку и приподнял над землей.
— Ёлка, бить Его Величество на глазах у верноподданных — это плохой пример.
— А вам самим ему ни разу настучать не хотелось?
— И подстрекать к революции — тоже.
— Гады, — заключила я. — Сговорились?
— Мы тебя тоже все любим.
— Исключительно платонически, я надеюсь?
— можешь даже не надеяться, — Терн принял меня из рук телохранителя. — Кому ты еще такая колючая нужна кроме меня?