— Да как же я могу ее забыть! — Ричард взмахнул рукой. — Как поживаете, сестра?

— Прекрасно, доктор, — холодно отозвалась Пэт. — А вы как?

— Бог ты мой! — со смехом взмолилась Лесли. — Хотя бы здесь, в Швейцарии, вы можете не ссориться?

— А какая разница, в какой стране мы находимся? — выпалила Пэт и, не сдержав улыбки, подвинулась ближе к Лесли, указав на освободившийся краешек скамьи. — Вот, присаживайтесь, выпейте с нами горячего шоколада, если, конечно, вам не противно наше общество.

— Спасибо. — Ричард сделал заказ официантке, сел и посмотрел на обеих подруг. — Да, за эту неделю вы обе изменились до неузнаваемости. Смотритесь как пара вареных лобстеров!

— Школьный юморок! — огрызнулась Пэт.

Ричард смерил ее уничтожающим взглядом и повернулся к Лесли. Долго не раздумывая, Пэт отодвинула чашку и встала:

— Уже поздно. Мне пора домой. Ты свободна сегодня вечером, Лесли?

— Боюсь, нет. Будут дежурные вызовы. Но завтра днем встречаемся как обычно, а вечером я предлагаю сходить на танцы в отель. — Лесли повернулась к Ричарду: — Хочешь составить нам компанию?

— Нет, спасибо. Я пока еще не научился танцевать с двумя женщинами сразу!

Пэт взяла со скамьи перчатки.

— Ты расплатишься за мой шоколад, Лес?

— Ярасплачусь! — торопливо вмешался Ричард.

— Ну уж нет, спасибо, — холодно проговорила Пэт. — Не могу допустить, чтобы вы платили за обеих женщин! — И, с гордостью повернувшись, она пошла вниз по лестнице.

Когда Пэт уже не могла их слышать, Лесли заговорила:

— Надеюсь, ты понимаешь, что был просто смешон?

— Господи! Что я на этот раз натворил?

— Не притворяйся глупым! Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду!

Ричард покаялся, и к Лесли снова вернулось хорошее настроение.

— По правде говоря, Ричард, ты просто ребенок! Давай допивай свой шоколад, и пойдем домой. Тебе нельзя долго тут сидеть — становится холодно.

Когда на следующий вечер Лесли собиралась на танцы, настроение ее было подавленным. Чтобы хоть как-то отогнать мрачные мысли, она надела самое лучшее из своих платьев — шерстяное, вишневого цвета, которое так подчеркивало бледную матовость ее кожи и золотистый блеск каштановых волос.

Часы пробили девять, и Лесли, наспех схватив пальто и на бегу завернув в пакет вечерние туфли, припустилась бегом по коридору. Она бесшумно неслась вниз по лестнице в сапожках на резиновой подошве, когда вдруг на повороте столкнулась с мужчиной. Каково же было ее изумление, когда она узнала в нем Филипа Редвуда. Смущенная, Лесли отпрянула назад, покраснев:

— Простите, я не слышала ваших шагов.

— А куда это вы так спешите?

— Надеюсь еще успеть на девятичасовой автобус — опаздываю на встречу с подругой.

— После восьми автобусы ходят реже. Следующий будет только через час. — И, заметив на личике Лесли расстроенное выражение, он с улыбкой прибавил: — Не волнуйтесь, я отвезу вас.

— Ну что вы, не стоит беспокоиться. Я могу пройтись пешком. По времени дорога займет минут двадцать.

— Это если на лыжах, — возразил он и прибавил: — Пойдемте. Моя машина у подъезда.

Он был так настойчив, что Лесли не смогла отказать и последовала за ним вниз по ступенькам.

— Подождите меня в холле — я надену пальто.

И уже через несколько минут они выезжали из ворот клиники.

И снова Лесли подумала о его жене, но времени на размышления у нее было в обрез, потому что вскоре они пересекли площадь и, свернув влево, остановились перед отелем.

Редвуд вышел из машины, чтобы открыть ей дверцу.

— Не забывайте, что на улице скользко!

Он проводил ее в фойе и растерянно оглянулся назад, на машину.

— У вас озабоченный вид, доктор Редвуд. Что-нибудь случилось?

— Да нет, в общем-то ничего, если не считать, что работа и отсутствие развлечений, кажется, начинают делать из меня зануду. — Он сурово сдвинул брови. — Я вот подумал, а что, если вы с вашей подругой примете сегодня мое приглашение?

Лесли так растерялась, что не сразу нашлась, как ответить, а он, видимо, неправильно истолковал ее молчание.