— Ты думаешь? — удивился Ит.

— Знаю. — Соня снисходительно улыбнулась. — Готовься.

— К чему?

— К чему-то. — Соня засмеялась. — Сложно сказать, к чему именно, но все равно готовься.

Через год Маден вернулась.

Не одна.

Их не было дома дней десять, они водили своих стажеров на пробную отработку — веселый, ни к чему не обязывающий выход, по сути — большая игра, в которую охотно играли и стажеры третьего года обучения, и они сами. Возвращались, как думали, в пустой дом.

Однако в доме, к их вящему удивлению, обнаружилась дочь и… совсем молодой гермо, на вид — максимум лет двадцати.

— Кто это? — Обалдевший от неожиданности Скрипач, стоя на пороге гостиной, смотрел то на Маден, то на перепуганного гермо. — Син, ты язык проглотила? Ты почему здесь, ты же должна быть в университете!..

— Я его бросила. — В голосе Маден был страх, но одновременно — вот удивительно — какой-то отчаянный вызов. — Я туда больше не вернусь!

— Ладно, ладно, хорошо. — Ит обошел застывшего как статуя Скрипача, положил сумку со снаряжением на низкий резной столик и сел на диван. Гермо, стоявший молча у дальней стены гостиной, вдруг резко повернулся и скрылся в коридоре. Ит проводил его недоуменным взглядом. — Котенок, объясни толком, что произошло?

— Я… — Она переводила беспомощный взгляд с Ита на Скрипача и обратно. — Я… замуж вышла. Это мой муж, папа.

— А куда… э-э-э… пошел твой муж? — поинтересовался отмерзший Скрипач. — Он поздороваться не хочет?

— У него там его муж, — обреченно ответила Маден. — Мы… мы теперь втроем. Пап…

— Чего? — спросили они хором.

— Может, вы меня все-таки послушаете?.. Я побоялась, даже Владе и Соне не сказала. — Маден виновато опустила глаза. — Вы на меня не сердитесь?

— На тебя невозможно сердиться, — упрекнул Скрипач. — Расскажи все по порядку, и мы подумаем, что делать дальше.

Как выяснилось, Маден пробыла в университете всего полгода, больше не выдержала. Связаться с отцами она не рискнула, доступ к счету ей Обрели частично заблокировала, и проверяла каждый шаг, отслеживая и наставляя на путь истинный. Правдами и неправдами Маден достала денег и… сбежала, пройдя через сеть Ойтмана в один из отдаленных миров рауф. Там удалось подработать, и она, опасаясь преследования матери, прошла еще дальше — и уже в этом мире познакомилась с Гвеном и Отири. Ужасный мир, просто ужасный, и чудо, что потенциальные Встречающие там сумели выжить. Пять месяцев Маден с Гвеном трудились не покладая рук, кем придется, отказывая себе во всем, не гнушаясь любой, абсолютно любой работы, и с трудом набрали сумму на проход в систему Анлиона, а там помог Ри, и они, после месяцев скитаний, добрались кое-как до дома. Отири не может работать, его три года назад искалечили в уличной драке, вернее, даже не в драке, а в самом настоящем побоище — и теперь он ходит-то с трудом, постоянные головные боли, изуродованы кисти обеих рук, на лечение денег не было, он бы умер, если бы не Гвен, какая работа…

А ребята, оба — Встречающие, причем Отири еще и потомственный, в третьем колене. Его родители остались без экипажа во время реакции Блэки, долго перебирались из мира в мир, попались Антиконтролю, Отири сумел сбежать, а они — не сумели. А позже он подобрал Гвена, и они решили попробовать добраться или до Аарн, или до какого-нибудь мира Контроля, но тут случилось то, что случилось, и Гвен три года ухаживал за инвалидом, в которого превратился его муж, уже без всякой надежды на то, что жизнь изменится… а потом появилась она, Маден, и Гвен в нее влюбился, и они все втроем решили, и вот… ну и вот… Вот так все и получилось.

Ит слушал ее рассказ, и у него волосы на голове вставали дыбом от мысли, что их родной котенок, их девочка на опасных древних транспортах моталась по галактике, даже не имея возможности связаться с ними, попросить о помощи… К концу рассказа Маден он понял, что к Орбели у него появился не просто счет, а СЧЕТ, да такой, что попадись ему жена в тот момент, это был бы уже не скандал… что-то большее.

— Так, — решительно сказал Скрипач, выслушав ее сбивчивый рассказ. — Все. Никаких университетов, никаких поездок и никакой самодеятельности от мамы. Вызывай Владу, Соню, Мансий, Хилль, подавай заявку в учебку, а мы…

— А вы что?

— А мы пошли знакомиться. — Ит решительно встал. — Котенок, все хорошо. Поняла? Все хорошо. А будет еще лучше.

Маден бросилась к нему, повисла на шее, потом протянула вторую руку, и Скрипач тоже обнял ее — минуту стояли молча, Ит гладил тонкую спинку, утешая, ободряя, и думал, что все действительно будет хорошо — а если не будет, то у него в сейфе, в подвале, есть несколько очень неплохих образцов оружия, и плевать он хотел на все приличия…

Скандал Орбели, конечно, закатила грандиозный. На след сбежавшей дочери она вышла лишь тогда, когда та уже была дома. И тогда первый раз случилось совершенно невозможное — Скрипач просто не пустил в дом жену. Слова, в тот день произнесенные, стали непробиваемой стеной между ними — да так ею и остались. Уже навсегда.

…враг собственному ребенку — да, ты и есть этот враг, который выбор ребенка понять и принять не хочет и не может.

…не я враг, а вы — потому что подвергаете жизнь ребенка огромному риску, и еще…

…и еще ты ненавидишь и Контроль, и все, что с ним связано, ведь так?

…и мне есть за что его ненавидеть, и очень странно, что вы так его любите — а уж кому, как не вам, знать, как Контролирующие калечат себе и окружающим жизни.

…не Контроль калечит жизни, а те, кто не может принять сам факт того, что существует нечто большее, чем пачка денег или вкусная жрачка.