Шрифт:
А в-третьих, теперь королю удаётся план – экстренно командировать в невесты этому немецкому принцу, ставшему русским великим князем и наследником, Софию, принцессу Ангальт-Цербстскую, что ещё больше подкрепит немецкое влияние в Петербурге. И сегодня король ждёт визита к нему её матери герцогини Иоганны Елизаветы – он обещал её принять, ему наконец просто необходимо её принять. Она может оказать Пруссии существенные услуги в Петербурге!
– Его величество выглядит сегодня очень озабоченным! – прошептал придворный в зелёном кафтане вверх, в высокое ухо министра Подевильса.
Тот в ответ неопределённо качнул головой. «Ещё бы, – подумал министр, – эти семейные дела поважней любой войны».
И продолжал внимательно слушать музыку.
Камер-лакей, скользнув в угловую залу, остановился у белой с золотом двери. Король взглянул вопросительно в его сторону, опустил флейту. Аккомпанемент смолк.
– Ваше величество, графиня Рейнбек! – доложил камер-лакей.
– Рейнбек? Рейнбек? – громко спрашивал король. – Не помню. Что за дама? Почему? А?
И посмотрел на первого министра.
– Ваше величество, – прошептал тот, согнувшись вперегиб, – вы же изволили приказать немедленно принять её сиятельство.
– А! Теперь понимаю. Помню! – Король повернулся на одной ноге. – О! Это другое дело! Значит, эта старая карга таки пожаловала к нам! Отлично!
Он подошёл к окну, искоса заглянул в направлении подъезда. Там, занесённая снегом, стояла высокая старая коляска.
– Ха! Это её возок? В таких ещё наши предки тевтоны кочевали со своими детьми и имуществом. Хха-ха-ха! Во всяком же случае – и графиня кочует на новые места. Ха-ха!
Кто-то почтительно хихикнул. Король обернулся на смельчака.
– Что значит этот смех? Кто смеётся? Кто смеет смеяться? Тевтоны идут на завоевание мира. Ми-и-ра, милостивый государь мой! Мы завоёвываем его не только солдатами… То, что делает король Прусский, не должно вызывать ничьего смеха!
И, высоко подняв голову, он бросил лакею:
– Я приму графиню в кабинете!
Полный, низенький, шустрый король вышел из залы, гордо осматривая спины склонённых в поклоне придворных и громко стуча каблуками.
Глава вторая
ЭСТАФЕТА КОРОЛЯ
В узкой гавани города Штеттина, провонявшей селёдкой да треской, волны трясут рыбачьи посудины. На горе, над стенами – колокольня, и оттуда то и дело падает уныло чугунный звон – бамм! бамм! Тесные улицы города в этот день Нового года заваливает снег. По улице Домштрассе под номером 761 – высокий дом тёмного камня, в доме – квартиры командира 8-го Ангальт-Цербстского полка прусской службы генерал-майора герцога Христиана Августа Ангальт-Цербстского.
Да разве такой жизни ждала себе его супруга Иоганна Елизавета? Кто же не знает, что её брат герцог Карл Август был когда-то женихом Елизаветы Петровны, императрицы Российской, да умер от оспы… А не умри он – сидел бы теперь, может быть, в Петербурге императором, а с ним жила бы там и Иоганна Елизавета, его сестра… Вот горе какое!
Бамм! Бамм! – гремит колокол, с моря встаёт метель, гонит рыбачьи лодки в гавань… Бамм!
В тёмной низкой зале после новогодней обедни собрался весь «двор» герцога. Герцогиня Иоганна Елизавета – чёрная, худищая – нахохленной птицей сидит в кресле с высокой спинкой, под ногами – шитая подушка, золотые кисти отсвечивают… На скамеечке у её ног старшая четырнадцатилетняя дочь София – Фике, черноволосая, розовощёкая девочка с блестящими глазками. Герцогиня вяжет крючком длинный кошелёк – она его вышьет бисером и подарит кому-нибудь из многочисленных родичей. Дёшево и мило…
Кругом толпятся французы – мадам Кардель – старая воспитательница Фике, проповедник Пэрар, учитель чистописания Лоран, танцмейстер Пеко. Французы улыбаются, жестикулируют, немцы, напротив, очень серьёзны. Потирая зябко руки, вошёл пастор Дове – бледный, взволнованный сказанной им проповедью. Его большие глаза ещё до сих пор полны пафосом и улыбаются дружеской слабой улыбкой профессору Вагнеру.
– Господин пастор, ваша проповедь сегодня превосходна, – говорит в ответ на улыбку профессор Вагнер. – Да, да…
Учитель музыки Рэлиг из Цербста наготове и стоит у клавесина – может быть, придётся играть…
Сам герцог, командир прусского полка, в голубом мундире, в высоких ботфортах, сидит за круглым столом и уж конечно тянет пиво с тремя своими офицерами…
– Хха-ха-ха!– громко хохочет он. – Хха-ха-ха!
Фике вытягивает тоненькую шейку в сторону весёлой компании, но герцогиня опускает на дочь свои тёмные, обведённые синевой глаза:
– Фике! Ах, Фике! Сиди же прилично! Ты совсем стала мальчишкой! Ты носишься по улицам! И всё эта бедность! Ах, бедность! Ну, какая же ты принцесса!