— В институт… — само собой разумеющееся произнес Колчин тоном коллеги, старшего коллеги. Столь естественен был обычно отец, Дмитрий Иванович, по телефону — профессор, легкое недоумение: как же так, коллега? а мы вас ждем… Хотя такое случалось крайне редко — проф. Д. И. Колчин кого-то ждет, а сей кто-то забыл-проспал-проигнорировал. И не переспросить под спудом значительного тона, а кто спрашивает. Неужто непонятно?

— Я могу его разбудить, — угрюмо отозвался женский голос. Угрюмый-угрюмый, но уже готовый к сотрудничеству. — Он же к трем собирался… — Угрюмый-угрюмый, но уже с ноткой извинения. — Разбудить?

— Ну что-о вы! Лучше я через час перезвоню. Через час — как? Не рано?

— Пожалуйста-пожалуйста! — отозвался угрюмый женский голос. Но угрюмость теперь переключилась со звонившего на спящего: ты тут дрыхнешь, а тебе звонят из института! не знаю кто, но оч-чень важно, судя по голосу…

За час Колчин многое успел.

Привести себя в форму: ката, ката и ката.

Досконально изучить распечатку с компьютера, до которой за истекшие сутки руки как-то все не доходили (вот и удачно, что часок выдался, есть теперь тема для завязки беседы со Святославом Михайловичем Лозовских — не просто: был я, знаете ли, вчера у лучшей подруги своей жены, а она сообщила, что вы как лучший друг мой жены…).

Потом он позавтракал — «чем богаты, тем рады».

Да-а, богаты в «Чайке», богаты. Не будь у Колчина вчера задачи посетить непременно и только «Метрополь», вполне сгодилась бы «Чайка» на отшибе для ужина с дамой в пристойной обстановке! Мало сказать — в пристойной.

Был Австрийский зал — с роялем, венскими стульями.

Был Финский зал, более походящий на внутренности сауны.

Был Русский зал — сплошь зеркальный, с морозным розовато-голубоватым орнаментом…

Все пустовало. Обитатели восстанавливались в номерах после вчерашнего. Только две дамочки поедали грузные пирожные с кофе. Им, дамочкам, бессонные ночи не впервой и нипочем.

Здра-асьте, дамочки! Пассажирки «порша»-сопровожденца. Их спутник, вероятно, на заслуженном отдыхе, в нумерах, — а они восстанавливаются отнюдь не сном, сон для них работа (и все же! как правильно? выспаться или переспать? о, великий, могучий!..). Иных бы с такого количества сладкого-сливочного разнесло, но нет, ничего — поджары, голодны… организмом сжигается все дотла (вот и — тьфу, тьфу! — Найоми Кэмпбелл, не псевдо в «Метрополе», но натуральная, жрет пирожные вволю, злорадно хихикая над конкурентками, изнуренными диетой: трахаться надо чаще-чаще-чаще, интенсивные физические упражнения — залог поддержания веса на должном уровне).

Есть резон, есть. То бишь интенсивные физические упражнения необязательно в постели, но от любых диет избавляют. Колчин, к примеру, может себе позволить что угодно в еде — пирожные так пирожные…

Он светски кивнул дамочкам (почти знакомы!), присел на венский стул в Австрийском зале.

Персонал вышколен — молчалив, приветлив, воспитан. А кофе-то, кофе! По-венски? По-венски. Однако! Это — кофе! Тот, кто утром кофе пьет, никогда не устает. Это — кофе.

Пока он смаковал (времени пока в достатке), дамочка лицом к нему что-то проговорила неслышно — дамочке спиной к нему. Обе хихикнули.

Колчин не умел читать по губам, но почуял — о нем, хотя дамочка не глядела в его сторону, а вторая не обернулась после неслышной реплики.

Он расплатился. Вышел на этаж к лифтам.

Тут же дамочки снялись со своих мест. Присоединились — в ожидании. Лифт. Биополе у них было сильное и однозначное. Особенно ощущаемое в тесноте лифта.

— На седьмой… — оповестил Колчин.

Кивнули, мол, нажимайте-нажимайте.

Нажал.

Приехали. Выпорхнули вслед за ним. Одна принялась рыться в сумочке, якобы в поисках ключа. Вторая якобы раздраженно пыхтела: вечно ты так!..

Колчин открыл свой номер. Зашел. Заперся. Даже не шагнул из коридора в комнату. Дальнейшее настолько предсказуемо, что он Даже от двери не стал отворачиваться — все равно сейчас открывать.

Ну, конечно! Робкий стук.

Открыл. Дамочки мялись у порога. То есть мяться мялись, но застенчивость мешалась с зазывностью:

— Знаете, ключ не найти. Посидим у вас? — логика здесь ни при чем: мол, ключ не найти, так спуститесь к портье, мол, все понимаю и сочувствую, но почему «посидим у вас»? ключ от этого, что ли, найдется?!

И той и другой стороне все ясно-понятно. И дело лишь за тем, насколько не возражает другая сторона, согласна ли с позитивным предложением той стороны.

Сю — отдых, праздник, развод.

Полчаса времени.

Еще двести баксов — на ветер? (Ибо отнюдь не воспылали внезапно дамочки к полузнакомцу внезапным чувством. Не за так. Просто отдыхают остальные, а тут — бодр-свеж и при деньгах, как ими вчера замечено.)

Супружеская верность? Один из поводов для выдворения жены из дома, один из Ци-Чу, это ревность — с пояснением: жена препятствует и дерзит, когда муж хочет взять новых наложниц. Широко жилось китайским мужьям!