– Это будет, – утешал Сяку Кэн, – но потом! Ещё не скоро! Я когда-то читал об этом.

– В него вселилась лиса и зовёт к безумию, – запечалилась мама.

– Точно – лисье наваждение, – вздыхал папа Ясукити и писал тушью заклинания на бумаге.

Сяку Кэна даже поили кровью барсука, чтобы напугать лису. Однако ничего не помогало.

Особенно огорчались родители, когда их мальчик начинал говорить на каком-то неизвестном тарабарском языке.

– Остаётся призвать ямабуси, – сказала мама. – Только он сможет изгнать лису.

В ту пору в горах Ёсино жило много отшельников, проводивших дни и ночи в молитвах. Их называли – ямабуси, то есть спящие в горах. Они, действительно, и наяву были, как во сне, но видели и знали такое, чего других людям и не снилось.

Ямабуси умели вызывать во время засухи дожди или, наоборот, выпроваживали грозы, успокаивали землю при закладке новых домов или храмов, исцеляли от болезней, изгоняли злых духов.

Обычно ямабуси являлся со своей женой, шаманкой и прорицательницей мико. Вместе им всё было по силам.

Как-то вечером Сяку Кэн услыхал необычный звук, будто хрипловато кричала редкая морская птица, залетевшая вдруг в долину Ямато, или же неведомый подводный зверь, который предвещает землетрясение и страшные волны-цунами.

Выскочив на улицу, он увидел в наступивших сумерках светлое, лохматое облачко, укрытое широкополой шляпой. Оно медленно спускалось с холмов, постукивая посохом.

– Ах, наконец-то! – воскликнула мама. – Спящий в горах!

Сяку Кэн разглядел, наконец, длинноволосого человека в белой одежде. Шаровары до колен, гамаши и носки с одним пальцем. На груди у него висела большая раковина, а за спиной были приторочены две деревянные коробки. Следом поспевала маленькая, как овца, тихая, будто кошка, шаманка с рогожным ковриком под мышкой.

Войдя в дом, они принялись распаковывать коробки – достали столбики, украшенные бумажными ленточками с письменами, чётки, жаровню, веер и пучки сухой, но остро пахнущей травы.

Ямабуси снял соломенную шляпу, под которой оказалась маленькая, вроде плоской чёрной шкатулки, шапочка-токин, удерживаемая на голове лишь длинными тесёмками, связанными за ушами. Возложил на плечи узкие полоски красной парчи с кисточками. Расстелил рогожу, и усадил посерёдке свою спутницу- шаманку, окружив её столбиками.

Всё происходило в полной тишине. Лишь кошка Микэшка шипела из угла, выгибая спину. Что-то её настораживало или даже пугало в этих пришельцах. Может, они втроём только и видели, чувствовали и знали такое, чего другим было неведомо.

Ямабуси развёл огонь в жаровне, бормоча заклинания, подбросил траву и корешки, отчего всё тут же окуталось, меняя очертания, густым дурманящим дымом.

Сяку Кэну казалось, что шаманка-мико приподнялась над рогожным ковриком и парит в дыму, как паутинка, – то выше, то ниже, то вовсе растворяясь и пропадая с глаз.

Спящий в горах так дико гудел в раковину и взмахивал посохом по сторонам света, что и мёртвые бы пробудились.

Однако живых, как ни странно, клонило ко сну. Мама с папой клевали носами. Да и сам Сяку Кэн будто поплыл в немыслимые дали, за сотни лет, туда, где жил когда-то.

Впрочем, кто бы сказал определённо, сон это или странная явь?

И вот голубой дракон появился с востока. С запада одним прыжком – белый тигр. Немыслимой красоты птица феникс прилетела с юга. А с севера приползли черепаха со змеёй. В доме стало так тесно – не повернуться! Да ещё шаманка-мико, перебирая ленточки на столбиках и поглаживая животных, затянула тонким голосом песню, понятную одному Сяку Кэну, – «не слышны в саду даже шорохи»!

Допев до конца, ослабела и прилегла на рогожку. Дым рассеялся. Животные удалились на все четыре стороны, пригласив с собой и кошку Микэшку, просто так, – прогуляться да на мир поглядеть.

Ямабуси ударил посохом в пол, снял чёрную шапочку и, уставившись в неё, как в книжку, или в волшебное зеркальце, сказал:

– Тут дело не в лисах! И нечистым духом здесь не пахнет! Просто этот мальчик, раньше, чем родиться среди нас, жил слишком далеко. Если говорить точнее, то в тридцати шести годах Дракона от нашего времени – в будущем, куда едва заглянешь. Именно там прошла его прежняя жизнь. За нашим морем и чужими горами, в той стороне, где белый тигр соседствует с черепахой и змеёй.

Может, в какой-нибудь другой семье, в другие времена ямабуси не поверили бы и вытолкали взашей вместе с маленькой шаманкой. Но папа Ясукити и мама Тосико были счастливы, что всё так просто разрешилось, что их сынок не одержим лисой, не спятил и не заболел. Это даже хорошо, что он имеет за плечами опыт прежней жизни. Может, сгодится на какую-нибудь нужду.

Отшельника, которого, как выяснилось, звали Энно, и шаманку-мико, ей не полагалось открывать своего имени, потчевали сладкой бататовой кашей. За трапезой ямабуси рассказывал чудесную историю о говорящем карпе. Мол, поймать его едва ли возможно, настолько он умён. На каждой его чешуйке иероглифы, повествующие о Японии, от древности до наших дней.