Особенно определённо границы Сити обозначены с запада, со стороны Вестминстера, в котором издавна находились резиденции английских королей. И в наши дни у начала улицы Флит-стрит, символизируя границы Сити, стоит Темпл–бар–мемориал — памятник, сменивший в 1880 году массивные деревянные ворота — Темпл–бар, сооружённые ещё в 1672 году. На высоком постаменте помещён раскинувший крылья геральдический грифон Сити, отлитый в бронзе скульптором Чарльзом Берчем. Два таких же грифона, только посеребрённых, стоят с 1963 года и на набережной Виктории, там, где граница Сити подходит к Темзе.

В давние времена, въезжая с официальным визитом в эту часть города, правящий монарх должен был получить на то разрешение Сити. Памятью об этом древнем обычае, подчёркивавшем права и привилегии, завоёванные горожанами Лондона, служит традиционная церемония, совершающаяся и ныне у Темпл-бар–мемориала. Королевский кортеж останавливается, и, при большом стечении зрителей, лорд–мэр, в знак того, что он временно слагает свои полномочия, вручает монарху так называемый «жемчужный меч», который король тотчас же ему возвращает, лишь символически прикасаясь к усыпанной жемчугом рукояти.

Собираются толпы народа на улицах Сити и в ноябре каждого года, посмотреть, как новый мэр, после своего избрания, во главе торжественной процессии отправляется принести присягу в здании Суда. Весь церемониал этого выезда, парадное облачение мэра, мантия и драгоценная цепь, карета лорд–мэра, золочёная и расписная, изготовленная ещё в 1757 году, привлекают живейшее внимание зрителей к этому эффектному зрелищу, ведущему своё начало ещё с конца XIV века.

Темпл-бар-мемориал

С середины XIX века, когда Сити уже превратился в чисто деловой район, там сложился своеобразный распорядок жизни. Больше всего народу здесь бывает по будням. В рабочее время скапливается около полутора миллионов человек. К вечеру почти вся эта масса людей покидает Сити. Нескончаемые людские потоки стремительно несутся по улицам. Даже солидных и невозмутимых клерков, всегда, в любую погоду появляющихся в чёрном котелке и при чёрном зонтике, увлекает этот водоворот. Битком набиты вагоны подземки, заполнены двухэтажные вместительные автобусы, улицы забиты автомобилями самых различных марок. На одном из бойких перекрёстков у Английского банка в такое время за час проходит более шести тысяч машин. И это «дневное население» Сити всё возрастает по мере появления новых гигантских зданий контор и оффисов, строящихся на местах домов, уничтоженных при воздушных налётах во время второй мировой войны.

Ночью в Сити остаётся всего лишь несколько тысяч человек — сторожей, уборщиков, служащих типографий.

Пусто в Сити и в воскресные дни. Гулко раздаются шаги одиноких прохожих, спешащих в церковь на утреннюю молитву, проносятся редкие автобусы, некоторые станции метро закрыты. Шумный, клокочущий город отдыхает.

Как раз в такие часы лучше всего знакомиться с Сити. В притихших, кажущихся теперь немножко музейными, улицах как-то ощутимее выступает многовековая история Лондона. Вдруг замечаешь, что этот суровый, деловой район города имеет своё неповторимое своеобразие, что среди чопорных, респектабельных, холодных громад притаилось немало ещё памятников старины и редкостных архитектурных сооружений. Обнаруживаешь, что даже топография узеньких, кривых улиц Сити сохраняет многое от средневекового города, несмотря на изменения и перепланировки, которым подвергался за свою долгую историю этот район.

Если посмотреть на карту Сити, то видно, что здесь есть два основных композиционных центра: собор св. Павла и маленькая площадь, образованная скрещением восьми улиц, стекающихся к «сердцу Сити», знаменитой лондонской триаде: Английскому банку, Королевской бирже и Мэншн–хаузу — резиденции лорд-мэра Сити.

На первый взгляд все три здания на площади у Мэншн–хауза несколько схожи друг с другом. Их могучие портики, увенчанные фронтонами с аллегорическими скульптурами, явно рассчитаны на то, чтобы производить впечатление своим величием. Но стоит лишь немного присмотреться, и становится видна существенная разница между ними.

Мэншн–хауз — самая ранняя постройка. Она сооружена в 1739–1753 годах талантливым архитектором Джорджем Дансом старшим. От двух других зданий Мэншн–хауз отличается удачно найденными пропорциями и сочностью в трактовке деталей. Низкий рустованный первый этаж служит цоколем для двухэтажного строения с широким шестиколонным портиком коринфского ордера. В пышном фронтоне, венчающем портик, помещён скульптурный рельеф работы Роберта Тейлора, изображающий аллегорию Величия и Процветания Сити. С двух сторон к портику ведут лестницы с балюстрадой. Полукруглые и остроконечные фронтончики, чередуясь, венчают окна второго, главного этажа. Рассчитанный на торжественные приёмы и одновременно являющийся резиденцией мэра, Мэншн–хауз выстроен в духе богатых особняков, которые английские архитекторы 1730 — 1750–х годов создавали в большом количестве, вдохновляясь творениями выдающегося зодчего позднего итальянского Возрождения Палладио.

Мэншн–хауз

В главном зале Мэншн–хауза, так называемом «Египетском», обычно проходят парадные приёмы. Многочисленные статуи, украшающие этот зал, представляют единственное в своём роде собрание английской скульптуры середины XIX века на различные сюжеты английской литературы от Чосера до Байрона.

Небезынтересна и коллекция английского серебра XVIII— XIX веков, а также хранящиеся здесь эмблемы власти лорд–мэра: хрустальный жезл, возможно, ещё англосаксонской работы, с золотым навершием XV века — лорд–мэр несёт его во время коронационных торжеств; золотая цепь 1544 года, украшенная эмалевыми розами (эмблемой Тюдоров) и превосходным сардониксом в бриллиантовой оправе, на котором в 1799 году был вырезан герб Сити; уже упоминавшийся жемчужный меч, исполненный в XVI столетии, и ряд других, не менее ценных ювелирных изделий.