Перенеся Ольгу на кровать, Незнамов сел рядом на стул, расстегнул пуговицы ее платья, послушал сердцебиение. Потом оттянул ее веки, посмотрел в глаза.

Хозяйка, Иосиф и только что прибежавшая Мария сгрудились у него за спиной.

– Необходим укол, – сказал Незнамов, вставая. – Побудьте с ней, я принесу шприц.

Пока он ходил за шприцем, хозяйка и Мария раздели Ольгу и прикрыли одеялом. Она по-прежнему была неподвижна, как мертвая. И только когда Незнамов ввел лекарство ей в вену, веки у нее дрогнули.

– Что это за лекарство? – почтительно глядя на доктора, спросила хозяйка.

– Это просто глюкоза, – ответил тот. – У нее истощение, физическое и нервное. Сейчас она придет в себя, и ей надо будет поесть. Распорядитесь, чтобы обед принесли сюда. Включите в мой счет.

– Господин Незнамов, вы благородный человек! – с чувством произнесла хозяйка.

– Поскорее, пожалуйста, – поторопил он.

Сознание возвращалось к Ольге медленно, какими-то странными обрывками, похожими на озерца.

Из первого такого озерца смотрели на нее глаза мужчины – внимательно и сочувственно.

Во втором озерце была вода. Увидев ее, Ольга поняла, что ей страшно хочется пить. И сразу же, как только она это поняла, вода оказалась у самых ее губ.

– Пейте, – услышала она. – И не волнуйтесь. Все хорошо.

Это не могло быть правдой. Но это было сказано так, что не поверить было невозможно. И вопреки всему Ольга поверила словам, произнесенным едва знакомым ей голосом.

– Да… – с трудом выговорила она. —

Да-да…

Голова ее приподнялась, поддерживаемая рукой, совсем уж незнакомой, но такой надежной, что хотелось подчиняться каждому движению этой руки.

Ольга и подчинилась. Покачивалась вода в стакане, мерцало в полусознании лицо мужчины над нею, снова покачивалась вода, утоляя жажду…

Вода в колодце покачивалась – так, как будто земля сотрясалась каким-то неведомым существом. Любка даже испугалась: может, кто-нибудь спрятался в колодце, может, не опускать туда ведро? Она огляделась. Вечер, и чистое поле, и облака над этим полем, и кроме нее и Ванги нет никого кругом…

«Что за глупости!» – сердито подумала она и с нарочитым грохотом опустила ведро в воду.

– Ты не сердись на мою сестру, – вдруг услышала Любка. – Она не видит тебя.

Любка оглянулась на Вангу, присевшую рядом с колодцем на траву, покрытую белыми цветами-звездочками, и удивленно спросила:

– Ты чего, Ванга?

– Можно, спрошу тебя? – не глядя в ее сторону, произнесла Ванга.

Вид у нее был такой, что Любка замерла. Ванга явно говорила не с нею. Но с кем же тогда?

– Что мне делать с моими видениями? – спросила Ванга.

Она сама была похожа сейчас на видение; облик ее переменился так, что этого нельзя было не заметить.

Прислушавшись к чему-то – или к кому-то? – Ванга сказала:

– Мне трудно с ними жить. Но раз ты говоришь, что это надо, я постараюсь. – И добавила, снова прислушавшись: – Хорошо. Нарву.

Любка взглянула на ведро, стоящее рядом с нею у колодца. Вода в нем снова заколыхалась.

– Ванга! – воскликнула Любка. – Ты что?! Ты с кем говорила сейчас?

– Это был всадник. – Лицо Ванги дышало спокойствием и счастьем. – Он светился весь, сиял, как ясный месяц. Огромный всадник на огромном белом коне.

– Всадник?.. – растерянно повторила Любка. – А… что он тебе говорил?

– Он сказал, что теперь всегда будет мне помогать. И еще он велел мне нарвать звездной травы. Вот этой, с белыми звездочками, – пояснила она, касаясь рукою травяных звездочек так, словно видела их. – Звездной травы. Сказал, что она поможет мне лечить болезни.

– А у тебя-то самой голова не болит? – опасливо спросила Любка.

– Нет, – улыбнулась Ванга. – Не бойся, голова моя здорова. Просто… Все во мне переменилось.

А что переменилось, как переменилось? Этого Любка понять не могла. Вздохнув, она принялась собирать вместе с Вангой звездную траву, на которую будто бы указал всадник. То и дело Любка поглядывала на небо. Может, гроза собирается, вот сестра и приняла гром за стук копыт?

Но небо было ясным, и таким же ясным было лицо Ванги.