— Да… у нас к сожалению этого уже не видят, — еле слышно пробормотал Макс.

Очередь приблизилась к воротам Александровского сада. Макс оставил Моэму, и помчался к киоску — покупать мороженое.

— Вот, — передавая один из рожков Моэме сказал он.

— М-м-м… какое вкусное… я еще не пробовала такое, — откусывая от рожка промурлыкала Моэма, — у нас такое не делают, у нас все делают из заменителей.

«У нас тоже такое не делают» с удовольствием откусывая очередной кусок подумал Макс и сказал:

— Это специальное. Олимпийское.

Моэма, доев свою порцию благодарно потянулась к Максу и звонко поцеловала его в щеку липкими и сладкими губами. Макс даже слегка засмущался. Девушка, весело рассмеявшись, достала платок и вытерла место поцелуя. Очередь уже проходила возле Исторического музея, впереди виднелась Красная площадь, цветные купола Храма Василия Блаженного и невысокое здание Мавзолея.

— Ну вот, мы уже почти у цели, — радостно произнесла Моэма.

— А как у вас в Пуэрто-Рико? — спросил у нее Макс.

Девушка опустила мрачный взгляд вниз.

— Плохо. — после небольшой паузы произнесла она. — Наша семья из племени перуанских индейцев, и мы были рабами европейцев. Да и сейчас тоже в рабстве, только уже у США.

Моэма замолчала, уставившись в брусчатку площади, словно вспоминая что-то неприятное и собравшись с мыслями, продолжила:

— Когда Москва выиграла право провести Олимпиаду, я сделала все возможное чтобы попасть сюда. И не только я, очень многие хотели попасть сюда. Мне повезло, и я выбралась из нашей нищеты, хоть ненамного. И ты знаешь… — девушка взглянула на Макса своими глубокими глазами, на которые уже начали наворачиваться слезы, — ты знаешь… я не хочу отсюда уезжать.

Макс нежно обнял Моэму за плечи.

— А когда американский президент объявил о бойкоте, наше правительство стало плясать под его дудку и отказалось посылать спортсменов. Ты знаешь какой это удар был для них? — девушка, тихонько всхлипнув, плотнее прижалась к Максу. — Спортсмены только и тренируются для Олимпиады, они живут ей, — Моэма посмотрела Максу в глаза. — Наш тренер настоял на участии, и несколько спортсменов отпустили. А американских не пустили совсем. Сказали, что если они поедут, их лишат гражданства, а они ведь тоже хотели побеждать, — жалобно произнесла она.

Очередь практически приблизилась к Мавзолею. Порядок осмотра был таков: сначала посетители проходили у захоронений вдоль Кремлевской стены, и лишь потом они спускались в усыпальницу Ленина.

— Ну вот, мы уже почти пришли, — Моэма радостно посмотрела на Макса.

Идущий впереди индеец уже вступил на гранитные ступеньки, ведущие к Кремлевской стене, как вдруг он неожиданно вскинул вверх руки и выкрикивая непонятные слова, стал делать странные танцевальные движения телом.

— Что это с ним? — удивленно спросил Макс.

Моэма посмотрела на индейца и, громко рассмеявшись, сказала:

— Это он просит духов, живущих здесь, разрешения войти на их территорию.

— Ну понятно, здесь же захоронение, мы его сейчас увидим, — ответил Макс, — ты бы ему передала, что у нас так не принято, а то сейчас заберут его куда подальше, и он сюда еще долго не попадет.

Моэма только хотела окрикнуть индейца, но тот, кому-то низко поклонившись, уже пошел дальше.

— Выходит получил разрешение? — с насмешкой спросил Макс.

Девушка больно хлестанула Макса по руке.

— Не надо смеяться над нашими обычаями, — с легкой обидой в голосе произнесла она.

Моэма пошла чуть вперед и отставший позади Макс улыбнулся ей в спину — обычаи американских индейцев в сердце России смотрелись совершенно нелепо.

Они подошли к началу захоронений.

— Вот здесь, — указал Макс на плиту с высеченными на ней фамилиями, — захоронены участники Великой Октябрьской революции.

— Так мало? — пересчитав фамилии удивленно спросила Моэма.

— Ну, не все здесь, — не зная что ответить сказал Макс. — Здесь только те, кто смог выбить для себя место. Поэтому здесь в основном евреи.

Они пошли дальше.

— А вот здесь, — продолжил Макс, указывая на черные квадраты табличек, висевшие на стене, — захоронены наши самые известные командиры Великой Отечественной Войны, партийные деятели и просто хорошие люди.

Моэма с любопытством осматривала таблички.