– Уоу!
– дружески провыло привидение, перехватывая корзинку, где что-то подозрительно зашуршало и застукало, перекатываясь.

Какой лифт, когда тебе всего девять и в теле бурлит нерастраченная энергия и предвкушение занятной игры! Дробный топоток до первого этажа наперегонки и с прыжками через ступеньки кончился у двери с маленьким глазком и заляпанным белыми каплями побелки дерматином.

– Первая квартира! Баба Катя! Звоним?
– весело уточнил Ромка, симпатизировавший тихой старушке в аккуратном платочке, никогда не читавшей мораль играющей малышне.

Вместо ответа Динка энергично надавила на кнопку и замерла в предвкушении.

– Хто тама?
– испугано прозвучало из-за двери.

– Шутка или угощение?
– хором спросили шалуны.

– Чаво-о?
– удивленно переспросила старушка.

– Это Ромка и Дина! Сегодня Хэллоуин, баба Кать, - непосредственно пояснила Динка.
– мы по квартирам ходим, сласти собираем! Так положено!

– А-а-а, - уразумела баба Катя, повинуясь магическому для ее поколения слову 'положено', - сейчас, касатики.

Послышалось шарканье тапочек сначала туда, потом обратно, щелкнул замок, высунулась сухонькая старушка, искоса глянула на маскарадные одежды ребятишек, и, бормоча 'охохонюшки, ну и в страхолюдин вы, деточки, обрядились, спаси, господи', сунула им несколько мармеладин в шоколаде.

– Спасибо, баба Кать!
– переглянулись довольные первой (важен почин!) скромной добычей дети.
– Ну мы дальше пошли, а как мама в субботу будет булки с орешками печь, мы вам тоже принесем!

– Благослови вас господь, деточки, - расчувствовалась добрая старушка, прикрывая дверь.

В соседней квартире у дяди Кости на звонок никто не отозвался, зато в другой тетя Нина исправно 'испугалась' пары маленьких монстриков и угостила еще теплым домашним печеньем. Довольные улыбки близнецов несколько поблекли при взгляде на последнюю на площадке железную дверь в квартиру зловредной бабки Гали. Стоило ей появиться на скамейке во дворе, как молодые мамаши срочно оттаскивали подальше своих чад, да и другой народ старался обходить соседушку подальше. Похвалит ребенка - завтра же тот ветрянку, корь, свинку или простуду схватит, обновку одобрит - и дня не пройдет, порвется или испачкается вещица. Вдобавок к дурному глазу бабка Галя еще и склочницей да скандалисткой была преизрядной.

– Может, не будем звонить?
– моргнул трусоватый Ромка.

– Будем!
– безапелляционно (в морг, значит в морг) велела Динка и снова первой нажала на кнопку.
– Если не даст конфет, мы пошутим! Если все будут давать, над кем же тогда шутить?

– А... ага, - вынужденно согласился брат и вздрогнул от неожиданности, когда из-за двери визгливо, точно электропила у соседей по даче, и заранее недовольно спросили:

– Чего надо?

– Шутка или угощение?
– слаженным хором откликнулись дети, уже привычно входя в роль.

– А ну ступайте прочь, пока я милицию не вызвала, негодники! А то открою и сама вам веником по попам отхожу! Ишь чего вздумали по чужим квартирам еду клянчить! Совсем стыд потеряли.....
– раздалось в ответ.

Баба Галя все еще разорялась, ее пронзительный визг легко преодолевал скромную преграду двери, а ребятишки уже шмыгнули к лифту и затаились, дожидаясь пока минует гроза. Бабка визжала еще минут пять, но дверь так и не открыла, потом все затихло.

– Как будем над ней шутить?
– с опасливым восторгом спросил Ромка изобретательную сестру, насобиравшую с собой всякой всячины для проказ.

– Рассыплем пшено под дверью!
– улыбаясь от уха до уха, что при накладных клыках вышло жуть до чего обаятельно, решила Динка и многозначительно встряхнула пухлый мешочек с крупой.

– Это как Ритка нам сегодня читала, - захихикал в кулак довольный брат.

Парочка шалунов прокралась к дверям вредной бабки и щедро опорожнила мешочек прямо на коврик. Оставив россыпь крохотных желтых крупинок, двое мелких пакостников, давясь до хохота (Так ей и надо, вреднючей ведьме!), прыснуло по лестнице на следующий этаж.

Там ребятне снова повезло. Никто не ругался, соседи 'пугались', смеялись, хвалили костюмы и делились сластями. Корзинка с зефиром, халвой, вафлями, конфетами и банкой вишневого компота ощутимо потяжелела. У последней, оставленной на потом квартиры парочка снова испытала муки сомнений: звонить или не звонить к дяде Вите-алкашу. Стойкий запах нечистот, не смотря на все усилия соседей, включающие регулярное по графику мытье полов с хлоркой, витал на площадке. А уж если кому доводилось повстречать самого нелюдимого дядю Витю, общавшегося только со своими бутылками, и нюхнуть его неповторимый аромат, то обоняние отшибало на день, как минимум и еще столько же слезились глаза. Ромке вот все время казалось, что от соседа попахивает так, как пахло у классе, когда за батареей после выходных нашли дохлую мышь.