— А какая же попытка дала результат?

Томаш изобразил смущение.

— Видите ли… вообще-то никакая.

Лицо американца побагровело.

— Но вы же сказали, что нашли ключ!

— Да, нашел, не беспокойтесь! Просто у меня не было времени завершить расшифровку, и мы сделаем это сейчас, вместе с вами…

Томаш достал из кармана старый, допотопного образца конверт и, отогнув клапан со сломанной сургучной печатью, вынул из него небольшой листок. На пожелтевшей от времени бумаге на одной стороне значилось «Die Gottesformel» и ниже стояла подпись Эйнштейна, а на оборотной — чернильной ручкой было написано следующее:

— Что это? — спросил Грег, скорчив гримасу. — Ключ от шифра?

Томаш указал на слово вверху листка с ключом.

— Видите это имя?

— Альберти. И что?

— Человек непосвященный, попадись ему на глаза этот листок, подумает, что речь идет об имени Эйнштейна, написанном шутки ради на итальянский манер. Но специалист по криптографии сразу сообразит, что речь идет о Леоне Баттисте Альберти, флорентийском гуманисте XV столетия. Он был выдающейся личностью итальянского Возрождения. Философ, композитор, поэт, зодчий и художник, автор первого научного исследования о перспективе, а также, наряду с этим… трактата о домашней мухе. — Томаш улыбнулся. — По его проекту в Риме был построен первый фонтан Треви.

Грег оттопырил нижнюю губу и покачал головой.

— Никогда о нем не слышал.

— Это не суть важно, — махнув в сторону рукой, заметил криптоаналитик. — Однажды, гуляя по садам Ватикана, Альберти встретил своего друга, работавшего у папы. В дружеской беседе они коснулись в том числе и некоторых интересных моментов тайнописи, что побудило Альберти написать позднее труд, посвященный криптографии. Он так заинтересовался данной темой, что изобрел новый тип шифра. Альберти предложил использовать одновременно два шифроалфавита и по очереди брать из каждого буквенные символы, соответствующие буквам обычного алфавита. Это была гениальная идея, поскольку одна и та же буква обычного алфавита, повторяясь в тексте, не обязательно обозначалась в шифровке одним и тем же буквенным символом, что затрудняло взлом шифра и вводило в заблуждение дешифровщика.

Томаш взял листок с ключом и указал на строчки с алфавитами.

— Вот и здесь в первой строке выписан обычный алфавит, а ниже — два шифроалфавита. Использование двух шифроалфавитов позволяет минимизировать распознание букв стандартного алфавита, затрудняет их идентификацию с символами шифроалфавитов. Эйнштейн в своей записке дал знать, что использовал шифр Альберти, и привел оба шифроалфавита.

Томаш взял ручку и, словно примериваясь, сопоставил каждый символ с буквами алфавита.

— Итак, посмотрим, что означает это «!уа ovqo». Символ «у» из первого шифроалфавита соответствует букве «i», а символ «а» из второго шифроалфавита соответствует букве «l». Гм-м… «о» дает нам «r», a «v», стало быть, равнозначно «s». Затем следует «q», это на самом деле «v», и, наконец, «о», которое в данном случае это уже «b».

На бумаге получилось: «Il rsvb».

— Ничего не понятно, — Грег нахмурил брови. — Что это?

— Текст, зашифрованный Эйнштейном.

Американец поднял глаза от листка и вопросительно взглянул на криптоаналитика.

— Но это же ничего не значит…

— Ну да.

— И что?

— Надо продолжить расшифровку.

— Разве это еще не все?

— Очевидно, что нет, — Томаш показал на последнее слово в записке Эйнштейна, в самом низу, под шифроалфавитами. — Видите это? Можете прочитать?

Грег наклонился над листком.

— «Atbash»… Что это за штука?

— Атбаш — это традиционный иудаистский шифр подстановки, применявшийся для сокрытия значений в Ветхом Завете. Принцип его действия прост: первая буква алфавита заменяется последней, вторая — предпоследней, третья от начала — третьей от конца и так далее. Таким образом, буква «с», то есть третья с начала, обозначается буквой «х», то есть третьей с конца. В Ветхом Завете имеется несколько примеров атбаша. В Книге пророка Иеремии пару раз встречается слово «Сесах», или «Шешах», которое по-еврейски пишется при помощи двух букв «шин» и буквы «каф». Так вот, «шин» — это предпоследняя буква еврейского алфавита. Заменив ее на вторую букву алфавита, получим «бет». А «каф» — это двенадцатая буква с конца, поэтому мы заменим ее двенадцатой от начала, то есть буквой «ламед». И в результате вместо «шин»-«шин»-«каф» выйдет «бет»-«бет»-«ламед», то есть «Сесах» превратился в «Бабель», иначе говоря — Вавилон.

— Гениально! И Эйнштейн применил в своей шифровке атбаш?

— А разве не об этом сообщает оставленная им записка? Слово «атбаш» означает, что теперь нам следует заняться поиском букв, симметричных тем, которые присутствуют в наборе «il rsvb». Значит так, «i» — девятая с начала, — забормотал Томаш, — а девятая с конца это… ну да… «r». Буква «1» у нас двенадцатая, следовательно… ага… ей соответствует «о». Вместо «r» получается… «i», «s» превращается… в «h», далее «v», зеркальным отражением которой является… «е», и наконец «b», вторая от начала, это, соответственно… «у».

Он показал, что получилось в результате:

— Что еще за «ro ihey»? — спросил Грег.

Криптоаналитик всматривался в написанное, но смысла в нем не находил.

— И в самом деле… — прикусив нижнюю губу, бормотал он. — Не знаю, что бы это могло быть.

— А это не может быть каким-нибудь словом из редкого языка?

— Ну конечно же! — обрадовался Томаш. — Поскольку речь идет о знаке в Книге Бытия, это наверняка на древнееврейском! А на еврейском пишут и читают справа налево… Минутку, сейчас я это изображу.