— Немного — это насколько?

— Я сказала, что рецепту Шоколадного Сияния леди Гермионы уже несколько веков. Если это развлечет Уинтропа, какая разница, как давно нашей семье известен рецепт торта?

Ханна вздохнула. Она очень не любила врать, даже если это шло на пользу, а уж на веселье Уинтропа ей и подавно было начхать.

— Мама, твоя хитрость здесь не поможет. Для моего торта нужен охлажденный концентрат апельсинового сока. Откуда ему было взяться в эпоху Регентства?

— Это неважно. Уинтроп даже не заметит. А если заметит, я скажу, что поначалу торт пекли с апельсиновым джемом, — Делорес вздохнула. — Ты не сердишься? — дрогнувшим голосом спросила она.

Пару секунд Ханна колебалась, но потом решила сдаться. Эти дрожащие нотки в голосе матери…

— Ладно, мама. Если Уинтроп спросит меня в лоб, я врать не стану, но пока не спросит — буду молчать как рыба.

— Спасибо, моя дорогая! Мне пора бежать. Через десять минут приедет Кэрри, а мне еще надо успеть накраситься.

Ханна попрощалась и повесила трубку, но в ту же секунду телефон зазвонил снова.

— Мама, — пробормотала Ханна. Делорес часто перезванивала сразу после разговора, если забывала рассказать что-нибудь, с ее точки зрения, очень важное. — Ну что еще, мама, — спросила Ханна, решая обойтись без приветствия. Если она не хочет опоздать на работу, пора выходить из дома.

— Какая я тебе мама, — мужским голосом сказала трубка, слегка хмыкнув. — Это Майк.

Ханна с размаху опустилась на стул. Стоило ей услышать голос Майка Кингстона, как колени у нее подкашивались, а сердце начинало выпрыгивать из груди. Вдохнув поглубже, Ханна решила не обращать на это внимания.

— Я хотел узнать, кто будет сегодня готовить мой паштет.

Ханна еще раз глубоко вдохнула и с трудом удержалась, чтобы все ему не выложить. Высокий, мускулистый, красивый настолько, насколько это прилично мужчине. Как такому отказать?

— Это секрет. Ты же знаешь правила. Имена поваров должны сохраняться в тайне, чтобы никого не обидеть.

— Но мне правда нужно. Я, кажется, забыл кое-что указать в рецепте.

— Что? — спросила Ханна. Рецепт Майка нетрудно было запомнить — в нем было всего два ингредиента.

— Я не помню, как там написал: «соус с хреном» или просто «хрен». Если положить просто хрен, то паштет получится слишком острый.

— Не переживай, Майк, — ответила Ханна. — Там написано «соус с хреном».

— А как ты узна… значит, ты самаего готовишь!

Ханна мысленно себя обругала. Майк был лучшим детективом полицейского управления округа Уиннетка и в два счета ее раскусил.

— Э… я имею право на этот вопрос не отвечать. До приезда моего адвоката.

— Конечно, имеешь. Спасибо, что сняла с души камень, а то бы я весь извелся из-за этого соуса. Как насчет сегодняшнего вечера? Хочешь, я за тобой заеду?

— Давай лучше встретимся в досуговом центре. Я закончу в три, потом съезжу домой переодеться и заодно захвачу то, что приготовила. Хочу приехать в центр пораньше, чтобы помочь Эдне на кухне.

— Ладно. Увидимся в центре.

Ей показалось или Майк правда вздохнул с облегчением?

— Ты как будто рад, что не придется меня подвозить.

— Не в этом дело. Если тебе нужно, я за тобой обязательно заеду. Просто Шона Ли просила меня подбросить ее на ужин.

Ханна закрыла глаза и сосчитала до десяти. Шона Ли Куинн была секретаршей Майка в Миннеаполисе, а потом он уговорил ее перейти вслед за ним на работу в Лейк-Иден. В полицейском управлении для нее нашлась должность, а в том же доме, где жил Майк, — квартира. По утверждению Майка, они с Шоной Ли были просто друзьями. Ханна изо всех сил старалась не ревновать, но чудище с зелеными глазами [2] приручаться не желало, тем более что знойная красотка (в прошлом — Мисс Атланта) звонила Майку каждый раз, когда у нее не заводилась машина.

— Ханна? Что с тобой?

Ханна глубоко вздохнула и постаралась взять себя в руки.

— Скажи, я ошибаюсь, или у нас сегодня должно было быть свидание?

— Конечно. Просто я заодно подвезу Шону Ли. Она там с кем-то встречается и домой доберется сама.

— А. Понятно. Ну… ладно, — сказала Ханна, надеясь, что тот, с кем Шона Ли встречается, в самом деле придет и им вдвоем не придется развлекать ее весь вечер.

— Ханна, ты просто замечательная.