Шрифт:
– За город, похоже, выскочить хотят...
– Не настолько же они дураки! На любой выездной дороге пост ГИБДД, и через день-два ОМОН с ними дежурит. Нет, просто на окраины. Там где-то есть деревообрабатывающий комбинат. Вокруг промзона. Посторонних в это время нет.
– Это хорошо.
– Может быть. Но мы же очень недоверчивые люди. Поэтому должны и свои условия ставить.
Доктор снова набирает номер Тобако.
– Андрей, скажи, пусть налево поворачивают. И едут вдоль забора воинской части. За железнодорожной веткой есть пустырь. Там просмотр на пятьсот метров в любую сторону. И ни одного дерева, как на Северном полюсе.
Доктор плохо знает этот город. И потому потратил три дня, выискивая места, подходящие для подобного свидания. Чечены обязаны его знать ещё хуже. И потому места должны искать наугад. Но, должно быть, тоже поколесили по окраинам, если хотели ехать в сторону деревообрабатывающего комбината. Впрочем, среди них есть, кажется, местный. Вернее, почти местный – несколько лет здесь живёт. Плохо, когда так мало данных на противника!
Указания Доктора выполняются. Грунтовая дорога, прикрытая тонким снежным настом, как стиральная доска, не даёт сильно разогнаться, и все три машины сходятся на более короткой дистанции. Можно было бы проехать дальше, свернуть вправо от забора, переехать через заброшенную железнодорожную ветку и выбрать место для остановки на любой вкус. Но чечены провели свой контрход. Прямо на дороге останавливаются. Под забором. Из машины выходит один, худой и высокий, традиционно не любящий бриться, за ним Тобако.
– Говорить здесь будем, – акцент откровенно абрекский, как и рожа.
– Годится, – соглашается Доктор и показывает на капот «Гранд Чероки», – вот и стол для переговоров. Правда, не очень круглый...
Появляются и остальные чечены из «Ленд Ровера». В руках одного хозяйственная сумка с товаром. Сзади пристраивается уютный джипчик «Хонда». Но останавливается не прямо, а слегка заворачивает в сугроб. Ловко пристраивается, блокируя машину Ангела от возможных маневров. Ещё один чечен занимает позицию за спиной Доктора, шагах в пяти. Тут же покидают машину Ангел с Сохатым. Причём Сохатый демонстративно встаёт с Доктором спина к спине и начинает откровенно рассматривать заднего чечена.
Тобако шагает вперёд, чтобы присоединиться к Доктору. Работать должны начать, как только он окажется рядом. Андрею остаётся сделать только три маленьких шага, когда главный чечен говорит вдруг без малейшего акцента:
– Сопротивление бесполезно! – И представляется: – Федеральная служба безопасности.
Откуда-то сзади слышится шум двигателей. Там подъезжают новые машины. Должно быть, работали по радиомаяку. Но уже после первых слов пистолеты спецназовцев оказываются у них в руках – реагируют раньше, чем смысл слов доходит до сознания. Хорошо, оппонент говорит быстро. Иначе могли бы и выстрелить.
– Тьфу ты, козлы... – говорит Доктор не очень вежливо, но не агрессивно. Он остаётся на месте, не сдвигается, потому что быстрее других успевает сообразить, что настоящие чечены стали бы стрелять, а не предупреждать. – Будем, матерь вашу, знакомы! Мы из Интерпола. Три недели на вас потратили... Последователи Петерса [6] ... Звоните своему начальнику управления. Он в курсе...
И, не обращая внимания на оружие оперов областного управления ФСБ, поворачивается к Тобако. Опера теряются от такой встречи с коллегами, но оружия тем не менее не убирают. Старший начинает звонить своему дежурному по управлению, не решаясь напрямую обращаться к начальнику. А Доктор сообщает Андрею:
6
Петерс – уголовный преступник, грабитель и убийца, отъявленный негодяй, заочно приговорённый в Англии к смертной казни за несколько ограблений и убийств, впоследствии первый заместитель Дзержинского по ВЧК, гениальный мастер по организации провокаций. Им задуманы и проведены такие классические провокационные операции, как «Трест» и «Заговор послов».
– Звонила Санька. Там большие неприятности. Летим ближайшим рейсом.
– Что-то с Зурабом?
– С Басаргиным...
Старший в бригаде оперов дозванивается, наконец-то, и выясняет ситуацию. Шагает к Доктору.
– Извините... Мы эту операцию больше месяца готовили... А тут вы...
– Нам, как только доложили, пришлось все дела бросить и к вам срываться...
– Кто доложил?
– Это уже не ваши проблемы.
– Где вы так научились по-чеченски болтать? – спросил Тобако, ловко переводя разговор на другую тему. – Да ещё так быстро. Я только отдельные слова понял. Какой-то диалект, что ли? Да и сотрудников подобрали... По внешности – чечены...
– Это не чеченский, – хмуро говорит опер. – Это татарский... И сотрудники...
Доктор тем временем распоряжается:
– Ангел, у нас до самолёта ещё часов пять осталось. Нас подбрасываешь в аэропорт, а сам вместе с Дым Дымычем гонишь прямиком в Москву. За сколько доберётесь?
– Пятнадцать часов, – за Ангела отвечает Дым Дымыч. – Я уже ездил по этой дороге. Пятнадцать... Вдвоём – со сменой – можно быстрее.
– Если есть необходимость, доедем за десять, – говорит Ангел.
– Значит, ближе к обеду ждём вас на месте... Могут понадобиться все силы. Думаю, придётся и Зураба отозвать.
– Так что там случилось?
– Разберёмся. Ничего не знаю. Только подозреваю. У меня перед отъездом был короткий разговор с Басаргиным. В два слова... Если дело обстоит так, как я думаю, придётся покрутиться...
– Если что, – подсказал Ангел, – позвони Пулату. Он может добраться за пару часов. Если трезв... Пора уже подключать его... Лучше звонить как можно раньше, пока магазины не открыли...
– Пожалуй, я попрошу его быть трезвым...
ГЛАВА ПЕРВАЯ