— Целых три ящика? — спрашивает удивлённая Кристина.

— Да, целых три ящика, — весело отвечает дядя и протягивает ей деньги. — А теперь, ребята, давайте-ка выпьем лимонад.

— Все три ящика? — удивляюсь я.

— Все три, — кивает дядя.

— Ура! — радостно кричит Карлина. Но, выпив две с половиной бутылки, она хватается за живот и морщится от боли.

— Такое море лимонада нам не одолеть! — говорю я в отчаянии.

— Должны одолеть! — возражает обессилевший дядя Амброзиус. — Иначе не одолеем шторм!

— Давайте позовём кого-нибудь на помощь, — предлагает Карлина.

— Хорошая мысль, — хвалит её дядя Амброзиус.

Мы с Карлиной бежим вдоль берега и зовём ребят пить лимонад. Ребята, конечно, рады. Ещё бы! Мигом они опорожняют все бутылки из трёх ящиков. Дядя Амброзиус берёт два ящика с пустыми бутылками на плечо. Третий ящик несём мы с Карлиной.

Бутылки хоть и пустые, но всё-таки очень тяжёлые. Возвращаясь на маяк, мы едва держимся на ногах.

— Будем считать, что одно дело сделано, — говорит дядя Амброзиус. — А теперь…

— Что теперь? — в один голос спрашиваем мы с Карлиной.

— А теперь самое главное, — заявляет дядя Амброзиус. — Расмус — старый проказник. Он с воем проберётся через подворотню, пролетит сквозь туннель, протиснется через трубу, проникнет куда угодно. Если оставить открытой дверь или не закрыть окно, Расмус наделает бед. Он может ворваться в дом, перевернуть всё вверх дном и вылететь с другой стороны.

— Один раз, — кричит Карлина, — он сдул у нас на пол скатерть вместе с вазой.

— Мы его поймаем! — радуюсь я. (Я уже догадался, что собирается сделать дядя Амброзиус.) — Мы устроим ловушку!

— Совершенно верно, — улыбается дядя Амброзиус и потирает руки. — Сделаем, значит, так. В башне откроем наверху люк, а внизу дверь. А когда Расмус проберётся в башню, сразу закроем люк и дверь. И старый проказник у нас в руках!

— Я побегу наверх, — кричу я, — и закрою люк!

— А я тут же закрою дверь, — подхватывает Карлина.

— Не надо спешить, — говорит дядя Амброзиус. — Знаете ли вы, когда нужно закрыть люк и дверь?

— Нет, не знаем.

— А раз так, то всё будем делать по сигналу рожка. — Дядя снимает со стены медный рожок и дует в него изо всех сил. — Когда услышите этот сигнал, сразу же закрывайте и люк, и дверь. Поняли?

Ну, конечно, мы поняли. Я стремглав взлетаю по лестнице на самую верхнюю площадку и открываю люк. Ветер, чуть не выхватив у меня из рук крышку люка, с воем врывается в башню. Он обрушивается на книжную полку, срывает со стола газету «Вестник смотрителя маяка», бешено кружится внутри башни и с рёвом устремляется вниз. Вот тут-то и раздаётся сигнал дяди Амброзиуса. Я быстро закрываю люк изнутри и слышу, как внизу Карлина захлопнула дверь. Теперь слышен только рёв бури. Я спускаюсь вниз и вижу дядю Амброзиуса и Карлину. Вижу, что они хохочут, но смеха не слышу. Его заглушает звук рожка. Но кто же трубит в рожок? Он висит на гвозде, на стенке. А! Видно, бродяга Расмус нашёл своё последнее пристанище и жалобно трубит:

Дядя Амброзиус кивает головой в такт словам ветра.

— Расмус, старый проказник, — говорит он. — Ты когда-нибудь делал что-нибудь полезное?

Ветер отвечает:

— Послушай, дядя, — говорит Карлина. — Может, отпустим Расмуса, старого проказника? Осенью мы ведь хотим запустить змея. Пусть Расмус носит его по небу!

Я знаю, что без ветра змей не полетит, но всё же возражаю:

— Подумай о кораблях в открытом море, о сорванных крышах… Как же мы отпустим его, Карлина?

— Да нет, мы, конечно, отпустим Расмуса, старого проказника, — говорит дядя Амброзиус. — Но отпускать его будем не сразу, а по частям, маленькими ветерками.

— Может быть, ты разольёшь его по бутылкам? — догадываюсь я.

— Ветер по бутылкам не разольёшь, — отвечает дядя Амброзиус. — Но мы сделаем так, что он сам полезет в бутылку.

— А если он не захочет? — спрашивает Карлина.