Голоса надежды
вернуться

Карюк Виктория
Шрифт:

4.05.1993.

* * *

С вокзала, с платформы, с вагонной подножки Весной или летом, а может, зимой, Когда над душой издеваются кошки, Когда все мадонны на вид, как матрешки, Увидишь мой город, сварливый и злой. Увидишь, оценишь, поморщишься нервно, Войдешь в его чрево песчинкой, звеном. Проспект–пищевод неприглядной каверной Тебя понесет на трамвае, наверно, В истоптанный двор и истасканный дом. О город, ты мастер не нравиться сразу, Пугать серой кожей дорог и домов, Изрытой судьбою, как будто проказой, Уставшей от плоти, как страсть от экстаза, Простой и всесущей, как роза ветров. Мансарды на клетках, чудовищность в кубе, Фабричный, автобусный, уличный гвалт, Канкан на столе под серебряный бубен В ночном кабаре, или попросту в клубе, Где новые русские празднуют бал. Все это не то, искажение сути — За стенами бьется в припадке душа, По улицам бродят обычные люди, Раз в тысячу лет — бедуин на верблюде, Зеваки глядят на него чуть дыша. И это не то — сквозь цветастые шторы, Замочные скважины, толщу дверей, Защелки, засовы, заборы, заторы, Сквозь непонимание, замкнутость, шоры Наружу и внутрь рвется космос страстей О город, ты монстр, и этим прекрасен О друг, ты напрасно шельмуешь его — Тебя проглотил он…

31.01.1996.

ХОРОШО ЖИВЕМ

Памяти А. Галича

Хорошо живем, хорошо! Вот побили чуть — и я рад, — Значит есть за что, значит шел —- Тех не трогают, что сидят. Правда, нос мой малость распух, Да зубов половины нет… Но на то ведь и есть паук, Чтобы мухе держать ответ. Хорошо живем, хорошо! Вот раздели вдруг — и я горд, — Пробежал квартал нагишом И тем самым побил рекорд. Правда, сразу ушла жена, И от смеха умер сосед, Но на то ведь и сатана, Чтобы было побольше бед. Хорошо живем, хорошо! Вот прогнали прочь — и… нет, Не остался здесь, а ушел. Вы довольны? Общий привет! Правда, там, в чужой стороне, Где обласкан был и согрет, Я вдруг в свой портрет на стене Разрядил со зла пистолет… Хорошо живете? Ну–ну…

Николай АНИСИМОВ 

* * *

'Albo lapillo di'em not'are

Между черным камешком и белым — все узоры берега морского, между гарью и арбузом спелым — запахи сезона золотого. Между прошлым и наставшим летом — целый год из белых дней и черных, как между закатом и рассветом ночь полна и вещих снов, и вздорных… Между первым днем и днем последним — только жизнь промчится белой птицей — промелькнет прочитанной страницей, лучезарной, словно отпуск летний…

КРАСНОДАРСКИЙ СНЕГ

Серебристым пунктиром мерцает в окне долгожданный, нежданный, нечаянный снег… Отодвинуты шторы — у грани стекла позабыты на миг и хула, и хвала! и в домах, и в сердцах — тишина: вот и брезжит надежда, и глуше — вина… Что за снег, что за снег — ни пятна, ни следа! А с утра, точно в марте, заблещет вода…

* * *

О, Русь моя, одна шестая суши! Постигну ль я путь нелегкий твой? Уже ль твоих аборигенов души с моей имеют вечное родство? Уже ль их боль покорно отступает у плещущего зеркала реки, когда буксира дальние гудки подбрасывают в небо птичью стаю? Прошедших лет заветные надежды им так же светят до тех пор, пока потомки извлекут из сундука для смерти припасенные одежды? И так же ли повсюду проклинают вражды безумной ржавые мечи, во тьме которых ненависть слепая живет, дымя пожарами в ночи? А с пепелищ, как перекати–поле, под безутешный плач вагонных сот вновь держит горький путь за лучшей долей твой Богом не обласканный народ!.. Ответы соберу ли по крупице за годы, что подарит мне судьба, которая, как цапля за Кубань, за грань тысячелетия стремится!?.

ЭТО БЫЛО В ДЕТСТВЕ

Я представлял себе «хрущобы» раем, когда за старым глиняным сараем шелковицу на завтрак собирал и воду пил из гулкого ведра… Туманный отсвет быстрых ног девичьих я принимал как оперенье птичье среди открытий, совершенных мной, тем летом, что прошло давным–давно… И в рифму я писал о красном флаге на белой разлинованной бумаге лишь потому, что флаг был жизни частью, и мне она в тот миг сулила счастье!

ЗИМА

Отсеребрилась тень акаций, погасло разноцветье дня — довольно лету зазнаваться, уже зовет зима меня! И вот она идет по свету — зима — хандра, зима — беда… По воле северного ветра струится белый снег в садах. По воле северного ветра природы суть обнажена — июльской лаской не согрета, вдруг стала подлинной она! Стал свет берез еще белее, чернее — глубина воды, и купол вечера алеет огнем рождественской звезды.

Зинаида ШЕДОГУБ

Отрывок из повести «ТАКАЯ КОРОТКАЯ ЖИЗНЬ…»

Володька проснулся, сполз с кровати, сонно пошатываясь, натянул штаны, протер сухонькими кулачками глазенки, робко глянул по сторонам и вздрогнул от радости: на углу стола лежал забытый кем-то из взрослых коробок спичек. Боясь разбудить сестру, он, крадучись, подошел к столу, накрыл ладошкой коробок и сунул его в карман.

— Опять сахар воруешь! — прикрикнула на него проснувшаяся Маша.