Мережковский замолчал, принялся пить чай.

Молчал и Воробьев, пораженный масштабами развернутых перед ним результатов неведомого Проекта. Наконец он пришел в себя.

— Чего вы хотите?

— В России царит «культ удельных князей», — Архип Иванович позволил себе поиронизировать, — или, если хотите, групповщина. Образовалось множество групп и движений «спасения Отечества», но ни один их лидер не желает работать вместе с другими, считая свой путь единственно верным. Мы же хотим объединить все группы и партии в один антикриминальный кулак и не дать Реввоенсовету подмять под себя общество.

— Похвальное желание. А база? Одна из спецслужб, судя по вашему эффектному появлению здесь?

— База есть, это молодая, недавно созданная структура — ККОРР, то есть Федеральная Комиссия по координации оперативно-разыскной работы спецслужб. В связи с чем мы можем предложить вам работу в этой организации.

— Нет, — покачал головой Панкрат.

— Не спеши, командир, — укоризненно проговорил Родион. — Мы выяснили, что у ФУМБЭП есть еще несколько секретных объектов на территории России. Один из них спрятан где-то здесь, в Тверской губернии, даже еще точнее — на одном из островов Селигера, другой — в Нижегородской губернии. И все они, конечно же, работают на Проект. Разве ты, после того, что с тобой случилось, не хочешь поучаствовать в их ликвидации? На благо своих же детей?

Панкрат покачал головой. Мережковский остро глянул на него, отставил чашку.

— Давайте не гнать лошадей, Родион Петрович. Человеку надо подумать, прикинуть свои возможности. Кстати, Панкрат Кондратович, вы читаете газеты?

— Только «Известия», да и то редко, а что?

— Недавно по многим средствам массовой информации прошло сообщение об уничтожении какой-то психбольницы в Нижегородской губернии. Так вот, банда здесь ни при чем. Эта больница была одним из секретных объектов Проекта, испытательным полигоном разработчиков психотронных излучателей, и его «зачистили», ликвидировали, когда надобность в нем отпала.

Видимо, взгляд Панкрата был весьма красноречив, столкнувшись со взглядом Мережковского, потому что тот сделал скорбную мину.

— Вот именно, мой друг, действительность более жестока, чем принято считать. И никуда от этого не уйти, не скрыться, не отделаться фразой: моя хата с краю. Могу добавить лишь одно: в рамках Проекта намечено создание и более изощренных систем подчинения людей, требующих… м-м, полигонных испытаний.

— Каких, если не секрет?

— Например, оружие на основе искусственного провоцирования стрессов с летальным исходом, оружие на основе подсознательного внушения и формирования искаженных шкал ценностей, ну и так далее.

— Что это за оружие — с формированием искажений?

— Это скорее психотронно-психологическое инициирование, в процесс которого входят навязываемые извне инородные идеологические установки, инородные ценностные установки, инородный образ жизни, инородная культура. Что уже и делается, в том числе с помощью рекламы. Объектами же искажений являются разные социальные группы, творческая элита, правительство…

— Достаточно, — тихо сказал Панкрат.

— Нет, недостаточно, — вдруг жестко сказал Архип Иванович, так что Воробьев невольно поднял на него глаза. — Я не сказал еще одну вещь, которую вам необходимо знать: в стране стремительно растет число людей, а более всего — детей с проблемами психического развития…

— Достаточно, — остановил гостя Панкрат, — я понял. И все же скорее всего я отвечу «нет».

— Хорошо, — с неожиданной легкостью согласился Мережковский, — мы не настаиваем, хотя, признаться, надеемся на положительный ответ. Вы очень необходимый нашему движению человек.

Некоторое время они сидели молча, допивая тоник и чай, потом проницательный Мережковский поднялся.

— Я, пожалуй, прогуляюсь по берегу, если позволите, а вы пока поговорите, давно не виделись.

Он ушел. Панкрат встретил взгляд Родиона и внутренне вздрогнул: показалось, что тот его не видит, что он слеп! Впрочем, бывший «мститель» тут же подмигнул, зашевелился, похлопал себя по животу.

— Подзаправился, спасибо. Ну, что ты обо всем этом думаешь?

— Если это правда… — Панкрат помедлил, — это страшно! И все же я — пас.

— Ты же сам хотел создать нечто вроде «чистилища», мочить бандитов, киллеров, подонков… неужто перегорел?

— Может быть. Но я не вижу себя в ваших рядах, какими бы справедливыми ни казались ваши цели. Есть множество других путей…

— Твой путь — борьба за справедливость, ты это всегда подчеркивал.

Панкрат опустил голову на сжатые кулаки, перед глазами встало нежное лицо жены, лица детей…

— Нет, я хочу жить иначе! — Он поднял голову. — Хватит боли и крови! К тому же я не свободен. Мне поверила красивая женщина, выходившая меня, мне поверил ее брат… нет, я уже не воин.

— Жаль, — разочарованно вздохнул Родион. — Мы рассчитывали на тебя. Кстати, а где сейчас этот твой новый родственник, брат жены?

— Крутов? Не знаю. Где-то в Нижегородской губернии. — Панкрат лгал, он знал, где устроился бывший полковник ФСБ Егор Крутов с женой, но не хотел говорить.

— Жаль, — повторил Родион. — Хотя мы, конечно, его найдем.