Сильвиан тыльной стороной ладони отер ей щеку.

– Courage, – произнес он по-французски слово «Держись». – Не показывай этим людям своих слез.

Когда они подошли ко входу в помещение, Сильвиан положил ладонь на ручку двери и вопросительно посмотрел на Элли, ожидая, когда та соберется с духом. С шумом втянув в легкие воздух, Элли кивнула, давая понять, что готова.

Сильвиан распахнул дверь.

В дальнем конце комнаты располагался длинный стол, за которым стояли четыре стула – точь-в-точь, как в тот злополучный вечер, когда проходило общее собрание, посвященное интервью. На этот раз, правда, перед столом помещался только один стул, а не двадцать или тридцать, как в прошлый раз. На мгновение девушка представила, как сидит на этом стуле, а Желязны зачитывает вердикт: «Исключить Элли Шеридан из Вечерней школы…»

Призвав себя к порядку, Элли вошла в комнату.

В комнате было холодно, гуляли сквозняки, и пахло цементной крошкой и застарелым человеческим потом. За столом сидели Желязны, Джерри Коул, Элоиза и Изабелла. И все они пристально на нее смотрели.

– Садись, пожалуйста, Элли, – доброжелательно улыбнувшись, произнесла Элоиза, и Элли села на складной стул, металлические сочленения которого холодили ей ноги даже сквозь брюки. За исключением Элоизы, прочие члены трибунала сохраняли непроницаемое выражение лица.

– Ты приглашена сегодня на разбирательство, поскольку нарушила школьные правила, отправившись после комендантского часа без разрешения на встречу с членом группы Натаниэля. – Изабелла говорила, чинно сложив перед собой руки. Ее светлые волосы были зачесаны за уши и крепко стянуты на затылке лентой, а на носу красовались узенькие очки, подчеркивавшие треугольную форму ее лица. – Как выяснилось, тебя сопровождал Сильвиан Кассель, который уже докладывал об этом трибуналу. Есть ли что-то из всего вышеперечисленного, с чем ты не согласна?

Элли выдержала ее взгляд, умудряясь изображать спокойствие.

– Нет.

– Элли, тебя предоставляется возможность объяснить свои действия, чтобы избежать исключения из Ночной школы и Киммерийской академии, ибо для разбирательства похожих случаев и собирается наш трибунал, – мягким голосом продолжила Элоиза. – Расскажи нам хоть что-нибудь, что могло бы оправдать твои деяния. Начни, пожалуйста, с того, что случилось в ту ночь и заставило тебя нарушить правила школы.

Элли приступила к рассказу. Поначалу ее голос подрагивал, но с каждой минутой набирал силу, и уже довольно скоро она излагала свою версию произошедшего связно, спокойно и уверенно. Когда она рассказала, как ее схватил Гейб, а потом объяснила, каким способом ей удалось от него освободиться, на лице Изабеллы промелькнула едва заметная улыбка, которую, впрочем, она в ту же секунду согнала с губ. Продолжая свое повествование, Элли вновь исключила из него ту часть, где Кристофер давал характеристику моральным и душевным качествам директрисы.

Завершив свою исповедь, она в самом конце добавила:

– Принимаю на себя всю ответственность за то, что случилось в ту ночь, и никакой вины за Сильвианом не нахожу. Он не присутствовал бы в том месте, если бы не мои уговоры и даже угрозы в его адрес, а также отказ прислушаться к его советам. Он просто пытался защитить меня.

После этого сразу взял слово Желязны:

– А почему ты не прислушалась к его советам?

Элли посмотрела на него с совершенно спокойным и даже равнодушным выражением.

– Потому что знала, что вы схватите Кристофера, чтобы с его помощью добраться до Натаниэля, а я этого не хотела.

– Знала? – переспросил Желязны с непередаваемым сарказмом в голосе. – Откуда ты могла знать, что мы сделаем? Ты что – умеешь читать мысли?

– Вы так ставите вопрос? Хорошо. Скажите в таком случае во всеуслышание, что я не права. – Элли с вызовом посмотрела на него, но он помахал в воздухе рукой, словно отгоняя муху.

– Сегодня судят не меня, а тебя, – сказал он. – И ты должна постоянно иметь это в виду.

– Никого здесь не судят, – вступил в разговор Джерри Коул, чтобы разрядить ситуацию. Его вьющиеся непокорные каштановые волосы были сегодня взлохмачены сильнее, чем обычно, а очки, опять же вопреки обыкновению, не сидели на носу, а лежали перед ним на столе. – Скажи Элли, ты нарушила правила только для того, чтобы защитить брата? Это единственный мотив?

Элли согласно кивнула.

– А не руководствовалась ли ты желанием помочь Натаниэлю?

– Нет, – ответила она и со смущением на него посмотрела. – А по какой причине у меня могло возникнуть подобное желание?