Приличный послужной список, не правда ли? Но это лишь небольшая часть истории американцев, которые вошли во взаимодействие с дикими туземцами, и результатов их боевого сотрудничества.

— Вербовка,— продолжал капитан,— походила на подбор новых членов какого-то братства. Офицеры этого подразделения подыскивали кандидатов в тренировочных лагерях там, в Штатах. Они отводили тебя в сторону и начинали разговор: «Не хотел бы ты поучаствовать в кое-каких быстрых и коротких операциях, опасных конечно? А ты способен сам о себе позаботиться?» А потом задавали вопрос, после которого ты мог только хлопать глазами: «Как ты смотришь на то, чтобы спрыгнуть на парашюте в тыл к противнику — в одиночку?» Впервые я начал догадываться, куда меня пошлют, когда меня вызвали в Вашингтон в одно учреждение и предложили составить список вещей, которые мне захотелось бы иметь с собой, окажись я один в джунглях. Через несколько дней я уже сидел в подводной лодке, и капитан сообщил мне, куда мы направлялись.

Граничащий с Ассамом [19] холмистый район Бирмы принадлежит к числу наиболее диких, неосвоенных регионов мира. С воздуха холмы выглядят как большой зеленый плюшевый ковер, наброшенный на кучу камней. С земли же вообще ничего не видно, кроме сплошной, затмевающей солнце удушливой растительности. Немногочисленные тропинки, используемые местными жителями, скорее, только усиливают, а не ослабляют впечатление непроходимости и бесконечности джунглей.

По этим тропкам весной 1942 года разбитые союзные войска отступали из Бирмы в Ассам. Вдоль них же после их ухода затаились японцы, исключая всякую надежду на скорое возвращение. Более того, японский захват Бирмы означал изоляцию Китая, так как Бирманская дорога оказалась перекрытой. Если бы в ближайшее время не удалось найти новый путь доставки припасов, Китай можно было считать обреченным. Задача выкуривания японцев из гор северной Бирмы и обеспечения линии снабжения длиной 1000 миль была возложена на генерала Джозефа Стилуэлла. Америка-но-качинским рейнджерам, как одному из его подразделений, предстояло сыграть в этом деле заметную роль.

4 июля 1942 года для организации штаб-квартиры в Ассам оправилась небольшая группа рейнджеров. Их тогда было только двадцать человек, из них одиннадцать офицеров. В этой команде, помимо опытных армейских офицеров, находились и специалисты вполне мирных профессий: географы, лингвисты, законоведы и даже ювелир (его умение работать с точными инструментами представлялось бесценным для конструирования маленьких и надежных радиостанций).

План намечаемых операций был простым, или «просто сумасшедшим», как посчитали некоторые военные-традиционалисты. Стало известно, что воинственные племена качинов, которые населяли холмы, лежавшие в удерживаемых теперь противником горах, питали к японцам вражду, и предполагалось усилиями американцев из числа добровольцев организовать их в боевые отряды и обеспечить оружием и командирами. Каждому добровольцу предстояло спуститься ночью на парашюте поблизости от затерянной в джунглях деревушки в глубине вражеской территории и принять сброшенные на втором парашюте еду, оружие, медикаменты, кое-какие подарки для туземцев и маленький радиопередатчик.

С момента своей выброски (нередко это был его первый прыжок с парашютом) доброволец оказывался всецело предоставленным самому себе. Ему предстояло завести дружбу с туземцами, чей язык и обычаи были ему совершенно незнакомы. Он должен был стать их лидером, внушить им такое доверие, чтобы они не поддались соблазну выдать его за высокое вознаграждение. После того как он надежно обоснуется в джунглях, ему должны были сбросить ночью с самолета еще продовольствие, оружие и боеприпасы, чтобы он мог начать свою маленькую войну — кампанию рейдов и засад на врага.

План, несомненно, был смелым, его даже можно было бы посчитать отчаянным, если бы не два важных обстоятельства. Во-первых, эта местность была настолько дикой и так густо поросшей джунглями, что там существовали глухие селения, куда не доходили японские патрули. Во-вторых, качинские беженцы сообщали, что их соплеменники настолько же сильно любят американцев, насколько ненавидят японцев.

Качинский воин, как позднее открыли для себя с некоторым разочарованием американцы, совсем не соответствовал романтическому образу благородного дикаря. Туземец был, как правило, не выше пяти футов ростом, имел паклеподобные волосы, кривые зубы и застенчивую манеру держаться, которую можно было легко принять за слабоумие. Его одеяние, словно полученное когда-то давно от скаредных родственников, отдавших его за ненадобностью, было совсем ветхим, и он предусмотрительно воздерживался от его стирки, чтобы оно окончательно не развалилось. В его облике не было ничего, что противоречило бы кровавым историям о родовой вражде в племени и междоусобицах с другими племенами. В связи с этим следует упомянуть, что доктор Гордон Сигрейв, «бирманский хирург», испытывал чувство признательности к качинам, бывшим самыми желанными среди его пациентов: распространенная среди них нежная любовь к ножам располагала их ко всему, что было связано с разрезанием, даже если это касалось их собственных персон. Любовь качинов к кровопусканию была врожденной и естественной, их любовь к американцам — благоприобретенной.

В 1878 году, когда Бирмой правил король Тхибау, американский миссионер Уильям Генри Робертс обратился к нему за разрешением отправиться в глубь страны, на север. Там обитал отсталый и воинственный народ, представителей которого бирманцы называли «качинами» — разбойниками. Никто не смог бы поручиться за жизнь путешественника, случайно оказавшегося среди них. Король Тхибау дал разрешение, его мало беспокоила судьба иностранца, посвятившего религии свою жизнь, которая теперь обещала оказаться весьма недолгой.

Однако проповеднический труд Робертса среди ка-чинов оказался успешным и дал два заметных результата. Во-первых, он заслужил благодарное отношение огромного числа туземцев, которые усвоили, что их первый бескорыстный друг, первый чужеземец, пожелавший образовывать их и жить среди них, прибыл из далекой страны, называемой Америка. С присущей этим наивным людям примитивной логикой они стали переносить свое дружеское отношение к Робертсу на всех американцев, которые появлялись после него, и постепенно распространили его на всю огромную страну, которую никогда не видели. Во-вторых, Робертс обучил качинов письму. У них не было своего алфавита, и он представил звуки их языка наиболее к ним подходящими латинскими буквами и стал создавать в селениях школы для преподавания азбуки. В результате многие качины выучились читать слова своего языка написанные нашими буквами. Это обстоятельство идентичности алфавитов позволило сравнительно легко обучить радистов из числа качинов.

Первые американцы, шагавшие с парашютами в черный проем самолетного люка, здорово боялись. Оно и понятно: их страшили возможное ранение при приземлении, змеи, болезни, но больше всего угроза быть схваченным и подвергнуться пыткам врагом.

— Мой первый прыжок,— рассказывал мне один из рейнджеров,— прошел нормально. Я благополучно приземлился неподалеку от одной из качинских деревушек, и на следующий день ее жители меня нашли. Они были очень дружелюбны и накормили меня вареным рисом и яйцами. Но я знал, что противник находится поблизости, и был готов в любую минуту расстаться с жизнью. Тогда я еще не знал, что стоило только ухватиться за пояс ближайшего к тебе качина, и он уведет тебя в такое место, куда не доберется ни один японец. Возможно, он не понял бы и слова из нескольких фраз, которыми ты попытался бы с ним объясниться,— это не имело значения, он бы спрятал тебя, кормил бы и оставался с тобой до тех пор, пока опять не появится возможность идти.