– Нужно было проверить, хорошо ли заперты двери сарая, – добавила Мария, – ходят слухи, что в округе опять появились волки. Не дело это, чтобы покойного графа сожрал какой-нибудь паршивый волк.

– Да уж, прискорбно, что граф умер в самом расцвете лет, – сказал Томас.

– Кого хочет – милует Всевышний, а кого хочет – ожесточает! – откликнулся пастор Якоб. – Послание святого апостола Павла к Римлянам.

Мария внимательно посмотрела на священника. Я видел, что она обдумывает услышанное.

– Это значит, – спросила девушка, – что Всевышний решает, кому умереть, а кому – жить дальше?

– Господь сказал: Иакова я возлюбил, а Исава возненавидел, – ответил священник.

Меж бровями у девушки пролегла чуть заметная морщинка. Она посмотрела на пастора, будто заподозрив, что тот издевается над ней.

Томас пустился в объяснения:

– Иначе говоря, Господь решает, кого любит и кого ненавидит, и тем самым определяет, кто будет жить дальше, а кто должен умереть. – Он повернулся к священнику и продолжал: – По воле Божьей много лет прошло с тех пор, как я изучал теологию, однако если память не изменяет мне, то Всевышний произнес эти слова, когда Иаков и Исав еще лежали в материнской утробе и даже не родились.

Священник согласно кивнул.

– Вот только правильно ли это – судить нерожденного ребенка? Возможно, из него вырос бы один из самых верных слуг Божьих, а его заранее обрекают на ненависть.

Священник взглянул на Томаса, и в глазах его сверкнула ярость.

– Кто ты такой, человек, что осмеливаешься противиться Господу? Могущество Всевышнего безгранично. Он беспощаден к тем, что отрекается от Него и сомневается в справедливости суда Его. Никто, НИКТО не должен сомневаться в любви Божьей! – И, умолкнув после этой вспышки, священник вновь углубился в Библию. Остальные молчали. Внезапно Мария спросила:

– Сколько стоит такая прекрасная книга?

Пастор не сразу понял, что она обращается к нему. Он поднял взгляд и посмотрел на Марию, которая с любопытством разглядывала книгу, поигрывая ножом.

– Такие прекрасные украшения! – Девушка показала ножом на изящные деревянные наугольники наверху и внизу переплета. – Должно быть, дорогие!

Плотник повернулся к Томасу – похоже, ему хотелось сменить тему разговора.

– Как я погляжу, вы господин ученый. Где вы учились?

Священник не сводил своих серых глаз с Марии. Его немигающий взгляд был полон какой-то притягательной силы. Отхлебывая из кружки, Мария переводила глаза со священника на книгу в его бледных руках. Наконец он улыбнулся, обнажив желтые зубы. Он любовно погладил переплет книги, проведя пальцами по изящно украшенному переплету. Я наклонился ближе, желая рассмотреть Библию. Темный деревянный переплет с теплым красноватым оттенком и искусно вырезанной фигурой Христа на деревянном клипеусе [7] . Подобно судье, Сын Божий восседал на небосклоне, а сверху над небесным сводом парили два ангела – один с арфой, а другой – с трубой. Слева внизу виднелась фигура архангела Гавриила, а справа Князь Тьмы командовал полчищами маленьких чертей, которые тащили грешников в ад. На самом верху, в рамке, было написано одно-единственное слово: “ Biblia”, а внизу я рассмотрел сделанную маленькими буковками надпись: “Die B"ucher der ganz Heiligen Schrift” [8] . Мои познания в немецком позволили мне перевести надпись так: “Книги совсем Священного Писания”. Корешок книги тоже был деревянным. Очевидно, что книга была дорогой, искусно изготовленной и тяжелой. Такой предмет уместнее смотрелся бы в руках аристократа, а не обычного священника.

Я поднял голову: Томас подробно рассказывал о преподавании в университете, а плотник, похоже, уже пожалел, что так неудачно сменил тему разговора. Во всяком случае, пивная кружка явно занимала его больше, чем рассказ Томаса.

– В этой книге заключено Слово Божье, которое нельзя измерить деньгами.

– Но если я… – Мария на миг умолкла и задумалась, – если я, увидев и услышав так много, решу изучать Священное Писание – подобное тому, что сейчас у господина священника, сколько мне придется потратить?

– Эта священная книга досталась мне в наследство от моего отца, который, в свою очередь, унаследовал ее от своего батюшки. Этой книгой в нашей семье владело пять поколений. Ценность ее не измерить деньгами, – священник любезно улыбнулся, – но двадцати риксдалеров будет достаточно, чтобы купить другой прекрасный экземпляр Священного Писания.

– А если мне хочется именно такой? – упрямо повторила Мария, указав на книгу. – Слово Божье стоит больше двадцати риксдалеров.

Священник взглянул на меня, затем на Марию и печально вздохнул:

– Библию можно купить и за пятьдесят риксдалеров, и за сотню, и за две сотни.

Я решил, что подобная книга обойдется по меньшей мере в тысячу риксдалеров, но я прекрасно понимал священника: даже доживи Мария до ста лет – она никогда не сможет купить книгу, подобную этой.

Однако Марию, похоже, такой ответ устроил.

С порога послышался шум, и мы обернулись. Альберт поставил на пол короб с дровами, поднял с пола упавшее полено, положил его в короб и, не глядя на нас, понес дрова к очагу Он собрался было открыть крышку короба, когда кто-то вдруг протянул снизу грязную руку и помог ему Он пробормотал в ответ слова благодарности и высыпал дрова. Мария поднялась с лавки и сказала ему, что обед готов, но Альберт сердито покачал головой и скрылся за дверью.