По правде говоря, в возрасте сорока семи лет и на четвертом сроке службы в Сенате, Чарли Уилсон был близок к краху. Публичные политики всегда совершают идиотские поступки, но они не ложатся в горячую ванну с обнаженными женщинами и не нюхают кокаин, если не вынуждены играть в русскую рулетку со своей карьерой. Нетрудно было прийти к выводу, что этот недавно разведенный конгрессмен находится в свободном падении и обречен на катастрофу.

Сам Уилсон впоследствии говорил: «Я переживал самый долгий в истории кризис среднего возраста. Я никому не причинял вреда, а просто вел бесцельную жизнь». Но кризис среднего возраста, отбросивший Чарли Уилсона на обочину, был ничтожным по сравнению с тем кризисом, который переживала Америка. В тот вечер, когда Уилсон снял номер в «Цезарь-Пэлэс», Тед Коппел открыл свой выпуск новостей «Ночная линия» тревожным рефреном: «Добрый вечер. Сегодня прошло двести шестьдесят семь дней после захвата заложников в Тегеране». Соединенные Штаты, с их годовым оборонным бюджетом в 200 миллиардов долларов, не могли заставить дерзкую страну третьего мира вернуть более пятидесяти заложников. А после того как они наконец набрались храбрости провести спасательную операцию, весь мир наблюдал за унизительным спектаклем, когда пилот американского самолета сбился с курса в пылевом облаке и врезался в стоявший на земле самолет, что привело к гибели восьми солдат и отмене операции.

Повсюду говорили, что «вьетнамский синдром» подорвал боевой дух Америки. К началу лета 1980 года консерваторы во главе с Рональдом Рейганом выступили с предупреждением, что Советский Союз мог достичь ядерного превосходства и что открылось «окно возможностей», когда СССР может начать ядерную войну и выиграть ее. К ним присоединялись другие голоса, утверждавшие, что агенты КГБ проникли в большинство западных разведслужб и организуют чрезвычайно эффективные кампании по дезинформации. В результате Америка не видит опасности, которая ей угрожает.

С точки зрения президента Джимми Картера, эти мрачные прогнозы привели к распространению того, что он называл «параноидальным страхом Америки перед коммунизмом». Вновь обращенный христианин, бывший владелец арахисовой фермы и бывший губернатор Джорджии, Картер почти не имел опыта внешней политики, когда принял участие в президентской гонке, но завоевал сердца американских избирателей, глубоко травмированных войной во Вьетнаме и Уотергейтом. Шпионские скандалы в конце 1970-х годов лишь укрепили широко распространенное подозрение, что ЦРУ вышло из-под контроля и превратилось в виртуальное правительство внутри настоящего. Поклявшись «никогда не лгать американскому народу» и ввести новые моральные нормы в Вашингтоне, Картер фактически пообещал покончить с грязными трюками ЦРУ

После вступления в должность президент Картер взялся за реорганизацию Агентства и близко подошел к утверждению, что настало время вообще прекратить тайные операции. Лично назначенный им шеф ЦРУ адмирал Стэнсфилд Тернер пошел еще дальше и с большой помпой провел чистку секретного ведомства, избавившись от так называемых «вольных агентов». В конце 1979 года президент и Конгресс утвердили новый свод правил, призванных изменить саму культуру осажденного Агентства. Даже самых отважных оперативников ЦРУ страшила возможность того, что их карьера может быть разрушена из-за выполнения тайных миссий, которые Конгресс впоследствии сочтет незаконными. К Рождеству 1979 года оперативный штаб ЦРУ добровольно прекратил практически все «грязные операции».

Но руководители ЦРУ не могли предвидеть, что Джимми Картер — президент, который предпринял такие усилия, чтобы укротить их, — сам вскоре станет «ястребом» холодной войны. Сказать, что Джимми Картер был удивлен новогодним вторжением СССР в Афганистан, будет большой недооценкой. Это событие глубоко потрясло его. Он внезапно поверил, что Советский Союз действительно может нести зло и этому злу можно противостоять только силой. «Не знаю, правильно ли будет сказать, что мы испугались, — вспоминает Уолтер Мондейл, вице-президент при Джимми Картере. — Но всех нервировало подозрение, что люди из ближнего круга Брежнева утратили здравый смысл. Они должны были понимать, что вторжение отравит все аспекты отношений с Западом — от договора о стратегических вооружениях до развертывания ядерных ракет в Западной Европе.

Объявив вторжение в Афганистан «самым большим кризисом во внешней политике, с которым США столкнулись после окончания Второй мировой войны», Картер распорядился о бойкоте олимпиады, которая должна была состояться в Москве летом 1980 года. Он наложил эмбарго на поставки зерна в СССР и призвал к ускоренному военному строительству, включая создание сил быстрого реагирования. Воплощением страхов перед дальнейшей советской агрессией стала «доктрина Картера», обязывавшая Америку вступить в войну в случае любой угрозы для стратегических нефтяных месторождений на Ближнем Востоке. Но самым радикальным шагом с его стороны стало подписание ряда секретных подзаконных актов, известных как «президентские заключения», уполномочивавших Центральное разведывательное управление развернуть активные действия против Советской армии.

В ЦРУ существовал освященный временем обычай не поставлять в зоны конфликтов оружие, происхождение которого можно было бы проследить до территории США. Поэтому первая тайная поставка для афганских мятежников — около тысячи единиц стрелкового оружия и боеприпасов — состояла из вооружения, изготовленного в СССР и специально хранившегося в ЦРУ для таких случаев. Через несколько дней после вторжения контейнеры с секретной базы Сан-Антонио были переправлены в Исламабад и переданы в распоряжение разведслужбы президента Зии уль-Хака для распределения среди афганских моджахедов. Картеру было нелегко добиться согласия на сотрудничество от пакистанского президента. Зия уль-Хак наряду с Сомосой из Никарагуа был одной из мишеней высокопарной кампании Картера против нарушения прав человека, поэтому США прекратили всякую помощь и военное сотрудничество с Пакистаном. Теперь, когда Советская армия оккупировала Афганистан, Картеру пришлось сделать разворот на 180 градусов и заручиться согласием Зии уль-Хака на использование Пакистана в качестве базы для тайных операций. Президент Пакистана выдвинул жесткое условие: ЦРУ может поставлять оружие, но оно должно поступать в распоряжение его разведслужбы для дальнейшего распределения. Американские шпионы могли действовать только через людей Зии уль-Хака.

Вскоре после первой поставки из США афганцы начали получать деньги и оружие от египтян, китайцев, саудитов и других мусульманских народов.

Такая помощь могла казаться впечатляющей в сводках новостей, но на самом деле в страну попадал разношерстный ассортимент простого и устаревшего оружия, которое расходилось по рукам кочевников в сандалиях, не имевших никакой военной подготовки.

Никто в ЦРУ в эти первые месяцы не питал иллюзий по поводу бессилия моджахедов перед лицом советской 40-й армии. Вся мощь коммунистической империи обрушилась на захолустную, почти первобытную страну третьего мира. Гигантские транспортные самолеты Ил-76 один за другим садились в Кабуле, извергая тысячи солдат. По городам двигались танковые колонны, а небо наводняли эскадрильи реактивных истребителей и боевых вертолетов. Стратеги Агентства очень быстро признали вторжение печальным, но неоспоримым фактом.