— Сколько заложников?

— Не знаю. На втором этаже женщины. Человек двадцать. Мужчины на первом этаже. Их не меньше.

— Запишите мой телефон. Возможно, их главарь захочет со мной поговорить. Я хочу понять, чего они добиваются.

— Передать деньги тем, кто ждет их на улице. В банке исполнители. Все главные в городе.

— Ладно. Я перезвоню.

Таранда положил трубку.

— Эти ребята не сдадутся, — промычал он, побледнев. — У них «Стингеры». Штурм приведет к гибели заложников. Доступ к деньгам они получили. Но как они их вынесут? Надо думать. Налетчики хотят передать деньги своим. Если они это сделают, то бросят оружие и выйдут из банка вместе с заложниками. А тех сумели запугать и они их не выдадут.

То же самое сказал управляющий сидящим за столом.

— У нас забрали документы. Полагаю, что у заложников тоже изъяли паспорта. Тот из нас, кто укажет пальцем на одного из… — он сделал паузу, глянув на парня с автоматом, — из наших нежданных гостей, тот обречен.

— Хватит каркать, Вадик, — ударила по столу единственная женщина в компании. — Я звоню своему мужу. У него хватит ума придумать, как нас вытащить из этого болота.

Парень с автоматом продолжал молча наблюдать за нервными заложниками. Вероятно, его присутствие сдерживало людей от буйства.

Женщина набрала номер, и ей тут же ответили.

— Позови мне мужа, Вера!

— Если можно, чуть позже, Настасья Михаловна. У него совещание, — ответил вежливый женский голос.

— Ты слышала, сука! Срочно, я сказала!

Ответа не последовало. Через несколько секунд женский голос сменился мужским:

— Да, Настенька, слушаю, дорогая.

Голос звучал виновато. Еще бы, если тебе шестьдесят два и ты лысый коротышка, имеющий сорокалетнюю жену, у которой ноги растут от ушей, то будешь ласковым.

— Я в банке, Максим. Нас захватили люди, вооруженные до зубов, и блокировали двери. Из нас сделали пушечное мясо. Полиция бессильна. Сделай что-нибудь.

— Ты шутишь? Это же невозможно. Кто…

— Заткнись, идиот, и принимай срочные меры.

Она треснула телефоном по столу так, что корпус аппарата раскололся.

В кабинет вошел главарь, и все затихли.

— Не накаляйте обстановку, господа.

У него в руке находилась ракетная установка. Людям стало нехорошо. Один лишь Грюнталь оставался спокойным:

— Тут вам оставили телефон. Просили позвонить.

— Тугодумы, — усмехнулся мужчина и посмотрел на часы.

В автобус вбежал оператор ФСБ и тут же доложил начальнику:

— Мы выловили сигнал из банка. У бандитов есть стационарная рация. Причем мощная.

— На сколько мощная?

— Думаю, что их может слушать весь город. Надо лишь знать частоту, на которой вещает передатчик.

— Кто может ловить сигнал? Вычислить реально?

— Никак нет, товарищ генерал. FM сигнал. Его может слушать любой, у кого есть обычный стандартный приемник. Даже в автомобиле. Это не морзянка, а чистый вещательный текст, не требующий ответа. Скорее всего, кто-то наговорил его на диктофон, а потом пустил запись в эфир.

— О чем говорят?

— Я включил запись, но информация не нужная, не оперативная. Зачитываются документы. Имена, фамилии, адреса. Думаю, они диктуют данные документов, изъятых у заложников.

— Заглушить можем? — спросил Таранда.

— У нас нет глушилок. Можно связаться с радиостанцией и дать музыку на той же частоте. Но на это уйдет время. Мы не успеем. Говорят быстро, а заложников мало. И я не уверен, что они заняли только одну частоту.

— Черт! — Таранда ударил кулаком по столу.

Сидящим на первом этаже мужчинам поставили на стол приемник и включили его. Телефонные переговоры тут же закончились. Женщины также получили приемник, да и элита, находящаяся в кабинете управляющего, затаив дыхание, слушала свои имена и адреса.

Предводитель бандитов пояснил:

— В городе есть люди, записывающие ваши данные. Имейте в виду, что в своих постелях нежатся более тридцати киллеров. Пока они отдыхают. Но как только кто-то из вас начнет давать властям наше описание или узнает налетчиков среди заложников, ребята тут же возьмутся за стволы и выйдут на работу. Отстрел будут производить без разбора. Погибнут все из-за одного предателя. Хотите жить — учитесь молчать. Молчание золото.

— А если нас начнут пытать? — истерическим голосом воскликнула единственная дама.