Об обеде договорились несколькими днями ранее, в воскресенье. После службы доктор Купер отвел Джареда в сторону и предупредил, что тот должен держать язык за зубами. Затем увлек его за собой. Когда капитан вошел вслед за своим провожатым в небольшое служебное помещение, перед его удивленным взором предстали Хэнкок и Адамс. А ведь он полагал, что их давно нет в городе! Друзья не раз предупреждали Адамса об опасности: за ним охотились англичане, попадись он им в руки — и его в два счета скрутят, закуют в кандалы и осудят как бунтовщика. Поговаривали, что Адамс и Хэнкок бежали из Бостона.

После того как Джаред перебросился со старыми знакомыми шуточными приветствиями, доктор Купер предложил собраться в ближайшее время и обсудить один важный вопрос. О чем именно пойдет речь, сказано не было, а Джаред, всецело доверявший пастору, об этом не спросил. Зато пригласил всех троих отобедать у него дома в среду. Обменявшись взглядами, Адамс, Купер и Хэнкок приняли приглашение.

Когда Джаред сказал Энн о том, что в среду у них будут гости, та сообщила мужу, что в этот день у них обедает Исав. (Молодой человек жил в Кембридже, на берегу реки Чарльз, в доме семьи Морган, а Джейкоб и Мерси — в Бостоне, в родительском особняке.)

Отменить приглашение не представлялось возможным; Джареду и Энн оставалось только надеяться на то, что во время обеда их сыновья не устроят потасовку. И все из-за Адамса. Для сторонников свободы, к которым принадлежал Джейкоб, он был героем, в то время как лоялисты [2] — а значит, и Исав — считали его исчадием ада. Желая предотвратить стычку, родители сказали сыновьям, что вечером у них будут гости, а вот какие — не уточнили. Когда через заднюю дверь в дом неожиданно вошли Джон Хэнкок и Сэм Адамс, Джейкоб возликовал, а Исав налился яростью.

Энн украдкой глянула на мужа — в эту самую минуту он как раз пригубливал вино из хрустального бокала. Сколько же воды утекло с того памятного вечера в Кембридже, когда Джаред сидел на дереве под окном ее спальни и тайком слушал, как она поет о любви. До чего все было просто в те годы! Они были молодыми идеалистами, безрассудными в любви. Джаред в ту пору понятия не имел, какую жизненную стезю изберет. И вот теперь он один из богатейших торговцев Бостона. Известные люди — безотносительно к их политическим взглядам — спрашивали его совета. Господь был милосерден к Джареду Моргану и его семье.

Самый дом, где они жили, был свидетельством Господнего благоволения. Когда-то он принадлежал их врагу, но после его гибели превратился в семейное гнездышко Джареда и Энн. Вспомнив прошлое, женщина невольно содрогнулась. Всевышний избавил их от недругов, но победа далась им дорогой ценой. Отцу Джареда она стоила жизни. Коммерсант Дэниэл Коул, злой и жестокий человек, для того, чтобы прибрать к рукам скромный капитал Морганов, вложенный в его компанию, приказал убить главу семьи — Бенджамина Моргана. Затем он обманом заставил Констанцию, вдову Бенджамина и мать Джареда, выйти за него замуж. Совместными усилиями Джаред, его старший брат Филип и сестра Присцилла одолели Коула, однако при этом все их имущество ушло с молотка. По иронии судьбы после смерти отчима к Морганам вернулось их состояние. Желая себя обезопасить, Коул перевел свою собственность на имя жены. Когда его не стало, Констанция все отдала детям.

Вложив деньги Коула в торговлю с Китаем, Джаред и Присцилла приумножили семейный капитал. Присцилла управляла делами, а Джаред водил суда. Филип вернулся в резервацию наррагансетов [3] , где женился на своей возлюбленной. Он не занимался коммерцией и жил среди индейцев, используя свою часть семейного дохода в миссионерских целях.

После свадьбы Джаред и Энн по просьбе Констанции поселились у нее, в бывшем особняке Дэниэла Коула. Здесь и родились близнецы. Здесь же в год пятнадцатилетия мальчиков Господь призвал Констанцию к себе.

Со временем Джаред и Энн обставили дом по собственному вкусу. Первым делом они избавились от громадного оловянного чайника, висевшего над входом. Чайник этот указывал на то, что хозяин особняка сколотил первоначальный капитал, торгуя оловянной посудой. Мало-помалу, комната за комнатой, особняк перестал напоминать жилище хвастливого и алчного нувориша. Теперь он больше походил на музей — ведь Джаред привозил из своих путешествий немало диковинок.

Морганы принимали гостей в столовой. Стол красного дерева был сервирован хрусталем из Уотерфорда, старым английским серебром и тончайшим китайским фарфором. По углам стола тускло посверкивали серебряные подсвечники, на кипенно-белую скатерть мягко лила радужный свет хрустальная люстра. За спиной Энн, на каминной полке, красовались китайские вазы. Над камином висел портрет сэра Амоса Моргана — отважного английского адмирала, героя битвы с «Непобедимой армадой» [4] . Во время своего пребывания в Лондоне Джаред узнал, что адмирал был его предком. Старому капитану нравился этот портрет. Так же, как Амос, он страстно любил море. Впрочем, с адмиралом его роднило кое-что еще (хотя он и не думал об этом). Оба были людьми чести. Сэр Амос Морган сделал себе имя при дворе королевы Елизаветы [5] , а Джаред Морган — в Бостоне. Не случайно за его столом сидели такие гости. Джон Хэнкок считался одним из богатейших людей города, доктор Купер — уважаемым священником, а Сэм Адамс — влиятельным политиком. Это были люди одного с Джаредом круга.

Первым нарушил неловкую паузу, вызванную перепалкой близнецов, Джон Хэнкок.

— Не огорчайтесь, мэм, — сказал он, коснувшись салфеткой уголка рта. — Нынче весь Бостон шумит. — И, чувствуя, что Адамс хочет его поправить, торопливо добавил: — Точнее, всеколонии, даже юг, Джорджия. Во многом, — он покосился на политика, — это результат превосходной работы комитетов мистера Адамса [6] .

Адамс, не переставая жевать, снисходительно кивнул.