— Это чудо, что Адель вернулась к нам. Правда, мы не представляли, что… — Он тряхнул головой, явно расстроенный тем, какой возвратилась внучка. — Моя жена постоянно находится с ней. Это так много значит для Мириам.

— Отец, речь идет об Адели, а не о Мириам.

Джим захлопнул заднюю дверцу «лендровера», как будто поставил точку. Он присоединился к ним, держа в руках сумку Лейлы. Жесткий взгляд, адресованный отцу, свидетельствовал о натянутых отношениях в семье, о чем Лейла и не подозревала.

— Я ничего другого и не имел в виду, Джим, — возразил Брук Фарли с некоторым раздражением.

— Разве? — Вопрос прозвучал с вызовом.

— Я лишь хотел, чтобы госпожа Дитерли поняла…

— Она знает все, что касается Адели. И это все, что ей нужно понимать. Госпожу Дитерли пригласили сюда не для того, чтобы она занималась проблемами Мириам.

— Ты чертовски хорошо знаешь…

— Да, я чертовски хорошо знаю, — Джим оборвал его так резко, что Лейла вздрогнула. — Для тебя в мире не существует ничего, кроме Мириам с ее проблемами, — продолжал он с горечью. — Думаешь, Камилла не понимала этого, когда писала в пустыне о своем предсмертном желании? Ты думаешь, она хоть на минуту сомневалась, что для тебя представляет наибольшую ценность?

— Мириам любила Камиллу. И она так же сильно любит Адель, — с горячностью заявил Брук.

— Я тоже люблю Адель. Но ее саму, за то, что она есть, а не как замену кого-то, — возразил Джим с такой холодностью, что по спине Лейлы пробежала неприятная дрожь.

— Черт побери, что ты подразумеваешь под этим? — пробормотал его отец.

— Я не позволю тебе использовать Адель в качестве компенсации дочери, потерянной твоей женой, когда она выходила за тебя замуж. Я заберу Адель отсюда, как только это будет возможно. И мы уедем от вас. Как вы уехали от Камиллы.

Брук взорвался.

— Я уже говорил тебе тысячу раз! Насколько мне было известно, о вас обоих хорошо заботилась ваша бабушка. Я не знал, что Камилла больна. Она была моей доверью. Видит бог, я любил ее.

— Не так сильно, как ты любишь Мириам, — со злостью возразил Джим. — Вы даже не потрудились поддерживать с нами связь, когда отправились в это безрассудное путешествие по Соединенным Штатам искать ребенка Мириам. Ты тогда не думал о своих собственных детях.

— Но бога ради, обстоятельства так сложились. Дочь Мириам была похищена!

Ужас Лейлы при упоминании о столь чудовищном преступлении остался незамеченным двумя мужчинами, которые сцепились, как два быка рогами во время драки.

— Взята, а не похищена, — поправил Джим своего отца с подчеркнутым презрением. — И как я представляю, ее бывший муж считал, что он имеет право на свою дочь. Я часто спрашивал себя, чувствовал ли ты себя виноватым.

— Почему я должен чувствовать себя виноватым? — возмутился Брук.

— Вы собирались увезти ее с собой. Поставить целый Тихий океан между человеком и его ребенком. Он, несомненно, считал себя вправе требовать от вас то, что ему принадлежало.

— У него не было никакого права. Мириам получила право опекунства.

— Большинство двухлетних детей остаются с матерями при бракоразводном процессе, но это не значит, что отцы не любят их. Отец той девочки, очевидно, любил ее больше, чем ты любил Камиллу.

Брук поглядел на сына печальным взглядом.

— Ты ничего не понимаешь. И видимо, никогда не понимал.

— Не может быть никакой параллели между этой историей и тем, как была потеряна Адель, — продолжал Джим с неумолимой логикой. — Если Мириам намерена искать сходство со своим случаем — это твоя проблема. Не моя. И не госпожи Дитерли. Так что решайте ее между собой.

Он взял Лейлу за руку и потянул ее за собой вверх по ступенькам к портику при входе в дом. Все еще ошеломленная ожесточенным спором между мужчинами, Лейла обращала мало внимания на дом. В ее уме лишь смутно запечатлелся двухэтажный особняк, построенный из блоков песчаника, с широкими верандами на каждом этаже.

— Есть ли в тебе хоть капля сострадания? — укоряюще бросил ему вслед отец.

Джим обернулся, и рука его крепче сжала руку Лейлы. Его лицо, будто высеченное из камня, олицетворяло жестокость приговора.

— Умирая, Камилла меня назначила опекуном своего ребенка, если Адель выживет. Ее дочь будет моей дочерью.

— Ты думаешь, Катрин будет лучшей матерью для нее, чем Мириам?

Это язвительное замечание, казалось, задело что-то кровоточащее в душе Джима. Он бросил в лицо отцу слова, полные презрения:

— У Адели будет отец, который не бросит ее ради кого-то другого. Она всегда сможет рассчитывать на то, что я буду рядом с ней. Как это было с Камиллой.

Брук Фарли ничего не ответил на это. Несколько мгновений мужчины в молчании гневно смотрели друг на друга, и призрак старого, неразрешенного конфликта витал над ними. Джим первый прервал эту тяжелую сцену и возобновил свой путь по ступенькам в дом, где его и Лейлу ждал ребенок.