— Не завидую я тебе, Дима. Не завидую! Ситуация, конечно… из ряда вон выходящая. Я чего-то и не припомню столь наглой фальсификации. Шансов что-либо доказать у тебя нет. Ты это понимаешь?

— В целом и общем понимаю.

— Тогда вот тебе мой совет: у тебя есть документы? Есть! Вот по ним и делай экспертизу. Твоя совесть чиста. А бодаться со стеной? Не стоит! Вот посмотришь, и на твоей улице праздник будет! Вот увидишь, — повторил наставник и отключился.

Огурцов, еще немного поколебавшись, провел экспертизу по представленным медицинским документам, оценив возникшее осложнение как тяжкий вред здоровью, и уже перед концом рабочего дня приехала следователь и, забрав экспертизу, молча, не сказав ни слова, уехала.

Огурцов в этот день с работы шел в премерзком состоянии — настроение было на полном нуле. Дома он решил лечь спать пораньше: сон — лучшее лекарство. Выпив половинку таблетки феназепама, Огурцов уже было нырнул под одеяло, но раздался телефонный звонок. Он поднял трубочку и услышал:

— Ну как дела, доктор? Девочку в теплую постельку не надо? — И, хихикнув, голос в трубочке растаял.

Прошел год. Год, принесший слякотную и ветреную осень, неожиданно морозную и длинную зиму и такую же длинную весну-перевертыш: то холода с солидными минусами, то жара до 15 градусов, но лето, как весна ни сопротивлялась, все же наступило.

Нельзя сказать, что доктор Огурцов провел этот год в самом мерзком состоянии духа. Работа есть работа, и времени на терзания совести и духа она просто не оставляла, особенно когда ее — работы — очень много. Ну а еще было Время — лучшее и универсальное лекарство от многих бед. Оно отодвигает неприятные события в самые дальние уголки нашей памяти, и человек живет. С хирургом, сделавшим фиктивную запись, Огурцов так и не встречался, вернее, не разговаривал. Хотя посмотреть ему в глаза и высказать все, что думает о нем, временами очень хотелось. Но тот и сам старался избегать встреч, ибо прекрасно понимал содеянное им. И только когда эксперт вспоминал о том парне, что получил три года колонии-поселения, доктору Огурцову становилось не по себе. Тогда на судебное слушание был вызван и судмедэксперт Огурцов. Странное впечатление произвел на него этот суд. Было такое ощущение, что его никто не хочет ни видеть, ни слышать. Эксперт всей своей шкурой ощутил, насколько он здесь нежелателен. А судьей ему был задан всего один вопрос:

— Скажите, а возможно ли причинить перелом челюсти в трех местах от одного удара?

— Возможно, — ответил Огурцов и объяснил, почему и при каких обстоятельствах.

И все! Судья выслушал и сказал, что больше вопросов к эксперту не имеется и, не спросив мнения сторон, отпустил эксперта.

Тут он отвлекся от воспоминаний, вернее, его отвлек мужчина, заглянувший в кабинет:

— Доктор, вот у меня направление… снять побои… вот и паспорт есть…

Во время осмотра мужчина пояснил, что его ударил по голове маленьким огнетушителем незнакомый парень.

Осмотрев пострадавшего, эксперт обратил внимание на кровь в левом слуховом проходе, а ее подсохшие корочки — на мочке уха.

— Это откуда кровь? — спросил эксперт.

— Из уха! Как он ударил, так она с тех пор и идет.

Огурцов глянул внимательнее и увидел, что весь слуховой проход буквально забит свернувшейся кровью. А кровотечение их слухового прохода заставляет предположить перелом височной кости, вернее, ее пирамидки.

Огурцов закончив осмотр, сказал, подавая заполненный бланк:

— Вот направление к ЛОР-врачу. Пусть он посмотрит, что у вас с ухом, а вы его заключение принесите мне.

И мужчина ушел. В этот день он так и не пришел, а вот на следующее утро пришел Алексей — старый знакомый Огурцова, бывший мент, ныне пенсионер, и сказал:

— Иваныч, пришел просить — не ищи ты у этого… ну, которого огнетушителем по башке… ничего другого… пусть все так и останется.

— С чего вдруг?

— Да понимаешь, его ударил по голове мой приятель — вместе в охране работаем. Отличный мужик. Вот я и пришел по старой дружбе… Помоги.

И тут у Огурцова возникли смутные подозрения, ведь городок-то маленький и многие о многих знают.

— Приятель, говоришь? А как фамилия приятеля?

Когда Алексей ее назвал, Огурцов уточнил:

— Родственник директора завода?

Алексей вздохнул и ответил:

— Да, родственник по жене, точнее, брат жены директора.

Огурцов некоторое время рассматривал собеседника, а потом с усмешкой сказал:

— Единственно, что могу обещать: все будет объективно! Строго объективно. Того, чего нет, приписывать не буду, как вы в тот раз.

— Иваныч, — взмолился Алексей, — но я к той истории отношения не имею.

— Ну понятно, что не имеешь! Иначе бы тебя директор не отправил на переговоры. Повторюсь еще раз: все будет строго объективно.

— А директор сказал: что эксперт захочет, то и получит… в смысле, любую разумную сумму.

Огурцов хмыкнул:

— Денег не хватит у твоего директора.

— Значит, нет?

— Значит, нет! Все будет сделано строго объективно. Это я обещаю! Так директору и передай.

— Ну и дурак, — ответил бывший мент и бывший приятель и, посидев еще пару секунд, решительно поднялся, горестно повторив: — Какой же ты дурак. — И ушел.