Предай своих, отрекись и в ответ получишь ненависть и презрение. Большинство хирдманов бросят оземь принятое при клятве оружие, плюнут тебе под ноги и уйдут, прихватив и семью, и друзей. Уйдут очень многие, а после такого удара страдальцу уже не оправиться. Одно ему останется - или ползти к князю Киевскому на малозначимую должность, да и то не факт, что тот мараться захочет. Или же... Или бежать в дальние края, куда не дошли слухи о сотворенном паскудстве.

Слава богам, в которых я как-то не особо и верю, что здесь не привычные мне времена в которых подлость и предательство стали совершенно обыденными. Нет, тут еще в силе понятия чести, а слово не запятнавшего себя гнилью человека стоит куда больше, чем нотариально заверенные расписки. Вот потому я, дитя иных времен, и использовал полученные преимущества в полной мере.

– Молчишь, Вадим? Молчи, ведь все равно сказать тебе нечего. А поэтому я требую...

– Нет, это я требую, - раненым вепрем взревел тот.
– Требую поединка, не в силах обороть волну красных слов с гнильем внутри, которыми ты запытал всех, кто готов тебя слушать. Я с мечом в руках докажу свою правоту перед богами!

Магнус ударил посохом, вонзая его острие глубоко в землю.

– Ответчик требует боя, но достоин ли его тот, чья вина очевидна? Добронрав, скажи свое слово, я уважаю тебя и чту твоего небесного покровителя, пусть и с другим именем.

– Нет здесь ответа, - качает головой старый жрец, он же увенчанный многочисленными заслугами воин.
– Перун отворачивается от бьющих в спину братьям своим. Не могу я дать добро на поединок, неугодно это Громовержцу.

– Тогда скажи слово и его голова покатится с плеч здесь же, не покинув пределы круга...

– С болью в сердце я могу согласиться с тобой Магнус, говорящий от имени бога-хитреца, изворотливого йотуна.

С каждым словом Вадим становился все бледнее. Вот только идти на бойню, подобно барану-агнцу он не собирался, не та суть у него, совсем не та. Рука обхватывает рукоять, и вот клинок ме-едленно так начинает выползать из ножен, желая хоть напоследок, но все же получить очередную порцию крови.

Я победил? Да, бесспорно. Доказательства оказались убойными, партия за мной, причем выиграна без лишних усилий. А как же полученный выигрыш? Достаточен ли он, отвечает ли моим ожиданиям?

Нет... Во мне зашевелилось то, что я порой гнал от себя, но полностью избавиться все равно не мог. Азарт! Не тот, который у игрока в казано, а другой, более изящный. Подобный охватывает альпиниста, подвигая того штурмовать новые, более опасные горные пики. Именно такое чувство и бушевало внутри меня. Бушевало и все же вырвалось наружу.

– Убить его дело нехитрое, о вольные ярлы, жрецы, храбрые хирдманы...
– слова словно сами собой срывались и падали в медленно текущую реку времени.
– Нет в том бесчестья, но и честь невелика. Будь это простой воин или тем более кто-то извне, я бы первым метнул свой верный топор, развалив череп напополам. Но он БЫЛ одним из нас, этого не отнять, не забыть. Так пусть же умрет в сражении, выходя на бой с пожелавшим того.

– А если он победит?
– гневно выкрикнул Зигфрид Два Топора, моя приятель с излишне горячим нравом, местами слишком простой и бесхитростный для ярла.
– Невместно его отпускать, боги того не возжелают!

– И не надо. Победит одного, будет биться с другим... Всех ему не победить. Но это будет достойная смерть. Не для него достойная, а для нас. Так мы исправим небольшую вину. Вину за то, что вовремя не разглядели притаившуюся за маской гадюку.

Молчаливое, но однозначно одобрение... Затем лязг клинков - это ярлы и их свита, образовавшие круг, выдвигали мечи из ножен и вбрасывали их обратно. Этакая замена ударам тупого конца копья о землю или закованной в латную перчатку рукой по броне. Одобрение и этим все сказано.

– Кто выйдет на бой против виновного?
– задает риторический вопрос Магнус, уже заранее зная ответ.

– Я, Хальфдан Мрачный, прошу доверить эту честь мне. Имею ли я на это право, дети Одина?
– одобрительный слитный рев собравшихся в круг был тому подтверждением.
– Но я еще и любопытен... Жрецы, к вам взываю с просьбой. Отдайте мне для разговора воина по имени Тарас, доверенное лицо Вадима Изяславовича. Нет у нему у меня злобы, нет и желания оказаться в этом или ином круге. Исполняющий волю хоть во многом и виновен, но готов не забыть это, но простить.

– Знания ищешь?
– раздался отнюдь не старческий голос Добронрава.
– Пусть оно твоим станет. Перун Громовержец тоже понимает такое стремление, а что до Локи Хитроумца, то за него пусть Магнус скажет. Или не скажет, потому как и так все ясно.

– Ясно, - эхом отозвался Магнус.
– И да будет бой. Принесите оружие Хальфдана Мрачного! И этому... дайте бронь вздеть.

Поединок. Не обычный, а в торжественной обстановке, на глазах у многих, чье мнение мне важно, в расчете на авторитет в глазах которых я отчасти и затеял эту рискованную партию.