Шрифт:
– Так это же совсем рядом с нами!
– Вот-вот. Однако окрестные араты о страшном червяке нам не сообщали. Я думаю, что если олгой-хорхой как вид и существовал когда-то, то давно вымер, а легенда о нем пришла из глубины веков... Однако давайте помолчим, мы уже там, где Сейфуллин видел медведя...
Похолодало. Демьянова застегнула на все пуговицы телогрейку и последовала за Иваном Михайловичем, огромная фигура которого выделялась черным силуэтом на фоне темно-синего неба с первыми звездочками. Волков ступал осторожно, немного пригнувшись и выставив ружье вперед. Так шли они около часа, изредка останавливаясь и прислушиваясь. Вечерняя прогулка захватила Анну Семеновну, с замиранием сердца всматривалась она в темноту. В каждом валуне мерещился громадный медведь, готовый к нападению. Вдруг тишину прорезал пронзительный вскрик. Иван Михайлович вздрогнул. Демьянова от неожиданности присела. Волков наклонился к ней и еле слышно прошептал:
– Тиш-ш-ше... Это сова... сова...
Анна Семеновна секунду смотрела на его близкое лицо с расширенными глазами, на палец, прижатый к губам, на нелепую позу - одна нога поднята, рука с ружьем отставлена далеко в сторону - и весело расхохоталась.
– Тише!..
– умоляюще шептал Волков.
– Прошу вас, тише!
Но Демьянова уже не могла остановиться.
– Ой, Иван Михалыч, - давилась она от смеха.
– Ой, не могу!.. Как вы крались... и ружье наперевес... А тут сова!.. Ой, простите, ради бога!
Волков опустил ружье, посмотрел на хохочущую Анну Семеновну и засмеялся сам.
– Поистине нельзя брать женщину на охоту... Ладно, пошли в лагерь, - он открыл патронник и вытащил шприц с наркотиком.
– А как же медведь?
– Его скорее всего не было. Да и вы на десять километров в округе распугали всю живность.
Он достал из кармана фонарик, осветил все еще смеющуюся женщину, укоризненно покачал головой и закинул ружье за спину. Поминутно оступаясь, они взобрались на крутой склон. Низко над ними сияли огромные холодные звезды, огней лагеря не было видно.
– Далеконько забрели, - вздохнул Иван Михайлович, включил электрический фонарик и покрутил головку, чтобы собрать лучи в пучок.
И тут они увидели медведя.
Сразу было видно, что это мертвый медведь - слишком безжизненно он лежал: лапы бессильно вытянуты, голова откинута. Волков на всякий случай передал фонарик Анне Семеновне и велел светить прямо на оскаленную морду, а сам снял с плеча ружье, осторожно подошел и ткнул зверя дулом в бок. Медведь остался недвижим. Иван Михайлович медленно обогнул массивное туловище. Демьянова повела фонариком. Круглое пятно света скользнуло по густой темно-бурой шерсти, белым, хищно изогнутым когтям, по массивной голове с круглыми остекленевшими глазками и задержалось на желтоватых мощных клыках.
– Странно, - пробормотал Иван Михайлович.
– Он будто погиб от удушья. Видите - пена выступила из пасти? А тело еще теплое, значит, это произошло недавно.
– Да он от старости издох, - легкомысленно фыркнула Демьянова.
– Завтра разберемся. Во всяком случае гобийского медведя мы нашли.
Рано утром Волкова сильно потрясли за плечо. Спросонок он решил, что к кому-то опять забралась фаланга. Эти пауки-скороходы на высоких ногах внушали омерзение. Стоило одному из них появиться в палатке, как тут же звали Волкова. Биолог хватал паука пинцетом за мохнатое туловище и отправлял в банку со спиртом.
– Что, опять фаланга?
– хриплым басом спросил Иван Михайлович и разлепил веки.
Перед ним на коленях стоял Сайхан Наваннамжил. Лицо старого шофера посерело, узкие глаза округлились.
– Что случилось, Сайхан?
– Плохие вести, дарга. Уходить надо.
– Куда уходить? Зачем?
– Волков сел, не вылезая из спального мешка, и подтянул колени.
– Люди говорят: смерть пришла в пески, - губы у монгола тряслись, слова выходили какие-то корявые.
– Уже один арат погиб... Всем уходить надо.
– Погоди, не торопись. Рассказывай по порядку и подробнее.
– Не могу много говорить. Не могу имя называть - совсем плохо будет. Верить мне надо.
– Да хоть откуда опасность?
– Смерть в песках ходит!
– Сайхан, ты меня удивляешь. Мы с тобой люди немолодые, много на свете повидали. Нам ли песков бояться? Мы же мужчины!
– Слушай, дарга, - для большей убедительности шофер даже руки к груди прижал.
– Я песков не боюсь, ты знаешь. Смерти тоже не боюсь.
– Ну, вот видишь...
– Я плохой смерти боюсь!
– почти выкрикнул монгол.
Иван Михайлович внимательно посмотрел на шофера и задумался. Вообще-то Сайхан - опытный водитель, тридцать лет крутит баранку. Монголию изъездил вдоль и поперек, Гоби знает лучше, чем лица своих детей. Зря он пугаться не будет.
– Хорошо, куда советуешь уехать?
– Чтобы песка не было!
– Сайхан, мы вчера медведя нашли, мертвого. Это очень важно для науки, понимаешь?
Монгол торопливо покивал.