— Да. Порой скучновато и тяжело, но зато я помогаю людям.

— Вы не знали об обязательствах своей семьи?

— Нет. — Грейс снова наполнила свою чашку.

— Когда вам стало об этом известно?

— Три дня назад.

— Было ли это неожиданностью?

— Да, — призналась она. — О существовании магии я знала всегда. Едва родившись, я уже ее ощущала. Сначала мне говорили, что я необычайно чувствительное дитя. Потом, когда я подросла и смогла понять, что необходимо держать знания при себе, последовали более мудреные объяснения. Присутствовавшая в моем мире магия весьма незначительна. Например, я чувствую, что опоздаю на автобус. В школе я обычно предвидела, сколько баллов получу за тест, но ни разу точно не могла предсказать ничего более существенного. Если очень сильно сосредоточусь, то могу напугать животных. Однажды за мной погнался пес, я ужасно испугалась и сделала так, чтобы от меня удирал уже он.

Грейс снова отпила чаю и продолжала:

— Вот такие мелочи, главным образом бесполезные. Я полагала, что все, кто пользуется магией, действуют примерно как я: держат свои скудные способности в тайне. Никогда не предполагала, что люди могут летать в открытом небе. Или ходить по многолюдным аэропортам так, чтобы их никто не видел. Моя мама закупает ткани. Дядюшка — механик и очень любит оружие. Отец во всех отношениях абсолютно нормальный человек. Они с мамой развелись, когда мне было восемнадцать. Он руководит сменой в мастерской по ремонту колес.

Грейс опять принялась за чай. Мысли у нее затуманились, в мягком кресле было так тепло и комфортно.

— Когда дядя Джеральд рассказал мне эту дурацкую историю о кровном долге, я ему сначала даже не поверила.

— Что же вас убедило?

— То, что он был напуган. Дядя подобен скале во время бури: в стрессовой ситуации всегда сохраняет спокойствие. Я никогда не видела, чтобы он до такой степени потерял душевное равновесие.

Тут Грейс зевнула. Ее совсем разморило.

— Думаю, мама надеялась на то, что мне никогда не придется заниматься этим.

— Неудивительно, — тихо заметил Наззар. — Нас вечно подстерегают опасности. Полагаю, что любая мать непременно постарается оградить свое дитя от таких, как мы.

— Я бы тоже так поступила. — Грейс охватила дремота, она поставила чашку на стол и свернулась клубочком прямо в кресле. — Даже несмотря на то, что ваш мир такой…

Она смутно видела, как Наззар поднялся с кресла. Он взял ее на руки, и его магия укутала Грейс словно плащом. По идее, она должна была бы встревожиться, только сил у нее уже ни на что не осталось.

— Какой такой?

— Такой волшебный.

Он откинул полог и положил Грейс на кровать. Как только голова девушки коснулась подушки, она сразу отключилась.

Наззар вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. В прихожей ждал худощавый и жилистый Аласдейр, который застыл тенью, перекинув халат через руку. Наззар взял у него халат и набросил на плечи, избавляясь от последних перьев. Все тело у него саднило от изрядного количества затраченной за короткий промежуток времени магии. Даже идти было больно, словно он ступал по битому стеклу.

— Уснула? — спросил Аласдейр.

Наззар кивнул. Вместе они шли по коридору.

— Она симпатичная. Каштановые волосы и глаза цвета шоколада — недурная комбинация.

А еще она сохраняет спокойствие в стрессовой ситуации, умна и своенравна. Когда она смотрела на Наззара своими темными глазами, ему ужасно хотелось сказать что-нибудь умное или впечатляющее. К сожалению, в голову ничего не приходило. Похоже, глаза Грейс обладали способностью путать его мысли. В последний раз такое случалось с ним лет четырнадцать назад, когда ему было восемнадцать.

— Она тебе нравится, — констатировал Аласдейр.

Наззар тяжело взглянул на него.

— Лилиан говорит, что ты пытался казаться остроумным в машине. Я возразил, что ей, вероятно, примерещилось. В тот миг, когда ты попытаешься шутить, разверзнется небо и на Землю снизойдут Четверо всадников Апокалипсиса.

— Очень смешно. Ты удвоил караул?

Аласдейр молча кивнул черноволосой головой и остановился у лестницы. Наззар миновал его, направляясь в свои комнаты.

— Это правда? — вдогонку спросил Аласдейр.

— Что правда?

— Ты правда шутил с этой девицей?

Наззар продолжал свой путь.

— И она смеялась? — снова спросил Аласдейр.

— Нет.

Наззар вошел к себе. Он и не ждал, что она засмеется. Спасибо на том, что не билась в истерике. Ее дядюшка боялся так, что ужас скатывался с него волнами. За пятьдесят лет жизни Джеральда призывали лишь дважды, и второй раз он едва не умер от испуга. В зоне от него проку не будет.