— За молодоженами… подглядывать… хорошо… для твоего… дзю-дзюцу? — Съязвила Сигурэ. — А если… зеленоглазой… рассказать? Ня?

— Так ведь не было ничего, Сигурэ! — Отвел взгляд Акисамэ… от него едва-едва заметно «запахло» смущением и опаской. — К тому же, Кэнсей не давал своего согласия, насколько я знаю! А я за Реночку чувствую такую же ответственность, как и он — я ее вот такусенькой на руках качал и на турник подвешивал! И вообще! Как воспитанный человек, лично я ничего такого не видел… К тому же, сохранять хладнокровие в такой обстановке — это для меня тоже было тренировкой! — Он обратился ко мне. — Кенчи, ты, я надеюсь, уже перестал обижаться? Вот, кстати, тебе тема для следующей медитации: «Оттянуть удовольствие — таки продлить его»! Очень жизненная концепция — услышал на днях от одного китайского мудреца. Подумай над этим — в сем есть мудрость тысячелетий китайского народа!

Я написал записку, чтобы девушки не волновались, и приколол ее к пробковой доске ее в кают-компании.

К борту «Красного кролика» была привязана надувная моторная лодка… Вот, получается, как они сюда добрались: последние метров сто-двести кто-то из них преодолел вплавь, а лодку потом притянул за трос.

А еще на палубе нас ждала Мисаки. Счастливая. В таком же черном комбинезоне с сеткой на лице. Две причины радужного настроения находились на бедрах — «Сабли» в фиксаторах. Радостное предвкушение волнами расходилось от девушки.

Глупенькая дракошка! Нашла, чему радоваться, чешуйчато-хвостатая! Но говорить ей об этом я не стал. «В неведении — счастье!» — тоже, если разобраться, мудрость тысячелетий.

Мы спустились в лодку, и Акисамэ, уже не скрываясь, завел мотор. Лодка рванула в сторону острова. И только спустя две минуты (оставленная мной записка была не самой лаконичной и прочесть ее быстро вряд ли получилось бы… а там еще Акисамэ со своим красным карандашом полез, а потом Сигурэ, а потом — Мисаки…) мощный прожектор ударил с катамарана, но нашарить лодку не смог.

За островом нас ждал вертолет с опознавательными знаками филиппинских ВВС. Покачивался прямо на воде! Я и не знал о таких технологиях — думал, только самолеты могут приводняться!

— Сикорски… — Объяснила Сигурэ, отрываясь на мгновение от шушуканья с Мисаки. — Си Кинг.

— Как он сюда долетел? До Филиппин больше двух тысяч кэмэ!

— Дозаправка. Научу.

Ого… Это какими же ресурсами, оказывается, ворочают мастера Редзинпаку! За одни сутки организовать сюда поездку не только Сигурэ и Акисамэ, но и обеспечить такой расходный транспорт, как вертолет с дозаправкой!

— Волнение сегодня ночью смешное… — Добавил Акисамэ. — Повезло. А так пришлось бы садиться на остров, спускаться по скалам… А потом — подниматься… а если б ты заупрямился — так еще и тебя тащить… Сплошная морока!

— Если вы не идете в Редзинпаку, Редзинпаку идет к вам…

— О! Неплохо, Кенчи-кун! — Обрадовался Акисамэ. — Я буду рекомендовать Старейшему добавить это к нашим девизам! «Справедливость во имя Луны», лоббируемая Сакаки, не прошла с перевесом в полтора голоса…

— Полтора?

— Точимару был против.

Рююто было паршиво. Можно сколько угодно считать себя хладнокровным и циничным интриганом или политиком, способным на прагматичные и жесткие действия… Но когда смачно вляпываешься в продукт жизнедеятельности… Пусть и знает об этом крайне ограниченный круг лиц…

«А ведь это — только начало… Во всех умных книгах пишут, что стоит только начать. Стоит только один раз поступить бесчестно и подло и… и — все! Ты — говно на всю оставшуюся жизнь!»

Он не без удовольствия прибил бы Сирахаму на татами. И — да — убил бы. Запросто! Но — сам! Сам! Своими руками. А не вот так — чужими!

Рююто казалось, что отец совершил ошибку. В то же время, когда отец задал этот вполне закономерный вопрос, он сам ничего вразумительного предложить не смог.

«Сынок, у нас нет выхода на Гасящих. А никакие иные специалисты не справятся! И у нас нет подобных свободных средств. И… самое главное — эти старые мудаки — они ведь тоже Асамия! Они старые пидарасы, но они — Асамия! Понимаешь, Рююто? Асамия! Во что мы превратимся, если начнем заказывать своих! В чем тогда смысл слов „Глава клана“?»

Так что — нет: не «отец совершил ошибку», а «они совершили ошибку». Оба.

О том, что Сирахаму убили, отец сказал в воскресенье вечером. Прямо так и сказал. Буднично и равнодушно:

— Сирахаму вчера убили. Ванадис. На нас даже никто не подумает — по какой-то причине Шакти сама хотела его убить… я только зря вылез… совсем в ее глазах упал.

Отец был пьян. Сильно пьян. Но это выразилось только в акцентировано-контролируемых осторожных движениях, аромате виски в кабинете и очень тщательно «спрятанной» пустой бутылке. Она была утоплена в аквариуме.