Шрифт:
Долго ли, коротко ли, опять собрались кот да дрозд в лес дрова рубить. Уходя, строго-настрого наказывают петушку:
– Не слушай лисы, не выглядывай в окошко, мы еще дальше уйдем, не услышим твоего голоса.
И пошли кот да дрозд далеко в лес дрова рубить. А лиса – тут как тут: села под окошечко и поет:
– Петушок, петушок, Золотой гребешок, Масля на головушка, Шелкова бородушка, Выгляни в окошко, Дам тебе горошкуПетушок сидит, помалкивает. А лиса опять:
– Бежали ребята, Рассыпали пшеницу, Курицы клюют, Петухам не дают…Петушок все помалкивает. А лиса опять:
– Люди бежали, Орехов насыпали, Куры-то клюют, Петухам не дают…Петушок тут и выставил головку в окошко:
– Ко-ко-ко! Как не дают?!
Лиса схватила его в когти плотно, понесла в свою нору, за темные леса, за быстрые реки, за высокие горы…
Сколько петушок ни кричал, ни звал – кот и дрозд не услышали его. А когда вернулись домой – петушка-то нет.
Побежали кот и дрозд по Лисицыным следам. Кот бежит, дрозд летит… Прибежали к Лисицыной норе. Кот настроил гусельцы и давай натренькивать:
– Трень, брень, гусельцы, Золотые струночки… Еще дома ли Лисафья-кума, Во своем ли теплом гнездышке?Лисица слушала, слушала и думает:
«Дай-ка посмотрю – кто это так хорошо на гуслях играет, сладко напевает».
Взяла да и вылезла из норы. Кот и дрозд ее схватили – и давай бить-колотить. Били и колотили, покуда она ноги не унесла.
Взяли они петушка, посадили в лукошко и принесли домой.
И с тех пор стали жить да быть, да и теперь живут.
(В обработке А. Н. Толстого, а также М. В. Толстикова.)ЛИСА-ПОВИТУХА
Жили-были кум с кумой – волк с лисой. Была у них кадочка медку. А лисица любит сладенькое; и вот лежит она с кумом в избушке да украдкой хвостиком постукивает. «Кума, кума, – говорит волк, – кто-то стучит!» – «А, знать, меня на повой зовут!» – бормочет лиса. «Так поди», – говорит волк.
Вот кума из избы да прямехонько к меду; нализалась и вернулась назад. «Что бог дал?» – спрашивает волк. «Початочек», – отвечает лисица.
В другой раз опять лежит кума да постукивает хвостиком. «Кума! Кто-то стучится», – говорит волк. «На повой, знать, зовут!» – «Так сходи!»
Пошла лисица, да опять к меду, нализалась досыта; медку только на донышке осталось. Приходит к волку. «Что бог дал?» – спрашивает ее волк. «Середышек!»
В третий раз опять так же обманула лисица волка и долизала уж весь медок. «Что бог дал?» – спрашивает ее волк. «Поскребышек!»
Долго ли, коротко ли – прикинулась лисица хворою, просит кума медку принести. Пошел кум, а меду – ни капли. «Кума, кума, – кричит волк, – ведь мед съеден!» – «Как съеден?
Кто же съел? Кому кроме тебя!» – закричала лисица.
Волк и крестится, и божится. «Ну, хорошо! – говорит лисица. – Давай ляжем на солнышке: у кого вытопится мед, тот и виноват!»
Пошли, легли. Лисице не спится, а серый волк храпит во всю пасть. Глядь-поглядь, у кумы-то и показался медок; она ну-тко скорее перемазывать его на волка. «Кум, кум, – толкает волка, – это что? Вот кто съел!» И волк, нечего делать, повинился.
Вот вам сказка, а мне кринка масла!
(Фольклорный фонд им. проф. В. Н. Морохина. Записано Краснопевцевой Т. Ф. со слов Мамонтовой Зинаиды Александровны 1950 года рождения в г. Нижнем Новгороде, 20 апреля 2000 года.)ЛИСА, ЗАЯЦ И ПЕТУХ
Жили-были лиса да заяц. У лисицы была избенка ледяная, а у зайчика – лубяная; пришла весна – у лисицы избенка растаяла, а у зайчика стоит по-старому. Лиса попросилась у зайчика погреться да зайчика-то и выгнала. Идет зайчик да плачет, а ему навстречу собаки: «Тяф-тяф-тяф! Про что, зайчик, плачешь?»