— Саша, дорогой…

— Коля, неужто ты?..

— Михаил Григорьевич, поди, двадцать лет не виделись…

Неожиданные восклицания, сентиментальные нежности… Многие из них вышли на пенсию, многих до сих пор беспокоят фронтовые раны, а кое–кого нет уже в живых.

— Радистка наша Нина Казакова стала бабушкой! Ох, быстра жизнь! — сетуют ветераны.

И радуются:

— Илья Сафронов мечтал после войны облетать весь мир. Все-таки удалось. Ну и молодец!

— В Смоленском музее теперь есть целая экспозиция, посвященная нашему однополчанину военному штурману Василию Ефимовичу Горбатенкову.

— Это прекрасно, Василий достоин такой чести.

Василий Горбатенков! Чем он заслужил бессмертие в полку, в котором выросло тринадцать Героев Советского Союза?

Впервые я увидел эту фамилию, когда готовил к печати дневник комиссара полка Г. К. Дубинина. Уже тогда Василий Ефимович Горбатенков заинтересовал меня как человек незаурядный.

Я стал разыскивать его друзей, знакомых, однополчан. Удалось найти его дневник, который он вел с первого дня войны.

Наверху дневника была надпись «На память Софье Павловне (жена. — В. М.) и дочуркам Галинке и Ниночке». А вскоре я получил письмо от дочери Горбатенкова Нины Васильевны, которая сообщила мне адрес матери и сестры.

Потянулась новая ниточка поисков, давшая новые подробности.

«Я хорошо помню Горбатенкова, — писал мне из Смоленска М. Н. Гуревич. — Мы вместе учились в Смоленском пединституте на факультете языка и литературы. Василий Горбатенков обучался курсом старше. Его всегда отличали принципиальность в суждениях и полемический задор. В те годы среди студентов было немало лиц, пробовавших свои силы в литературе. Мы с удовольствием слушали стихи Николая Рыленкова и Василия Горбатенкова.

В жизни мне не раз приходилось встречаться с Горбатенковым, принимать от него должность редактора многотиражки. Мы вместе с ним работали в областной комсомольской газете «Большевистская молодежь». Одним словом, В. Е. Горбатенков человек в высшей степени положительный и талантливый».

Федор Иванович Царев, в недавнем прошлом главный редактор журнала «Советский воин», рассказывал:

— Мы жили в одном доме, учились в одном институте, дружили. Была у Василия высветленная душа, обладал он большой одержимостью, преогромной одухотворенностью. Увлекающийся, порывистый, талантливый, честный, работоспособный. Я помню его таким, но он глубже, чем я рассказал, интереснее. Всеми любимый, он был кумиром для юношей, божеством для девушек.

Накануне войны, в 1941 году, по инициативе В. Горбатенкова вышла книга «Горький в Смоленске». Он составил эту книгу и написал большую вступительную статью к ней, рассказывающую о пребывании А. М. Горького в Смоленске в 1899 году, о его связях с рабочими и интеллигенцией города. Статья написана живо, увлекательно и в то же время с привлечением большого документально–архивного материала.

В 1947 году книга была переиздана. На обороте титульного листа с левой стороны слова: «Составитель настоящего сборника В. Е. Горбатенков геройски погиб в Великую Отечественную войну 1941 — 1945 гг.» Так книга стала не просто частью памяти об авторе, но и своеобразным памятником ему.

На дискуссии по творческим вопросам, организованной Смоленским отделением Союза писателей в феврале 1941 года, В. Горбатенков высказался остро, полемично, по–боевому. Целый ряд мыслей, прозвучавших в его речи, не потерял своей злободневности и сегодня.

«Страстная полемика, — говорил Горбатенков,_ — свидетельство идейно–тематического и жанрового богатства и разнообразия творчества смоленских писателей.

Именно поэтому требуется разговор деловой, обстоятельный, принципиально–объективный. Мы же выносим суждение о самом важном — о назначении и судьбе литератора. Писательство — это профессия, в которой заключено все: мысль и чувство, кровь и сердце. И напрасно некоторые присутствующие сетовали на мой призыв высказываться по существу, со знанием дела. Иначе как же мы будем обсуждать книги, отдельные произведения, в целом работу писателя!..

Мы подчиняем свой труд общегосударственному делу. И оценивать его должны с точки зрения государственной. Что делаем не так, плохо — надо исправить, правильно подсказать друг другу: как надо, а если получается хорошо — следует отметить, поставить в пример, гордиться удачей товарища. Такой, по–моему, подход необходим…

Критика — дело трудное… Тут требуется трезвый подход, без «перегибания палки» и назойливого навязывания своих ошибочных суждений другим. Здесь ссылались на авторитет А. С. Пушкина в области поэзии. Но он — авторитет не только в области поэзии, а решительно во всех областях искусства и эстетики. Я в данном случае сошлюсь на рассуждения гениального поэта о критике. Вот что говорил он в «Заметках о критике и полемике»:

«Критика — наука открывать красоты и недостатки в произведениях искусства и литературы. Она основана: 1) на совершенном знании правил, коими руководствовался художник или писатель в своих произведениях, 2) на глубоком изучении образцов и на деятельном наблюдении современных замечательных явлений».

Итак, в критике должно руководствоваться знанием правил, коими руководствовался художник, заметьте: знанием правил писателя! — это превосходно сказано, — глубоким изучением образцов и деятельным изучением современных замечательных явлений, затем беспристрастием, желанием найти красоту в созданиях художника, только тогда мы будем в состоянии открывать красоты и недостатки в произведениях искусства и литературы».