– Чего мне стесняться, Олежка?! Это ведь сон! Просто сон!

Таня разбежалась, влетела в нежную, как парное молоко, воду, поплыла, соскальзывая с волны на волну. Нырнула, достала до дна, черпнула песок, вынырнула, поплыла к берегу.

Олег угрюмо сидел на скале, снимая с нее мелкие камешки и бросая на пляж.

– И чего он тебе дался, ледник этот?! – крикнула девушка.

– Говорят, на нем существовало царство смерти, – поднял голову молодой человек. – Где-то в середине, наверное. Ледник ушел, царство осталось. Где-то на прежнем месте, наверное, спрятано. Вход хочу в него найти, ворота.

– Ладно, не грусти, богатырь, – Таня вышла на берег, отирая ладонями влажные волосы. – Завтра приходи. Так и быть, посмотрю, что это там за ледник. Если не забуду, конечно же. Сны, они такие… Откроешь, бывает, глаза, а они и выветрились.

– Ты чертовски красивая, – запоздало согласился Олег. – Это верно.

Роксалана проснулась на рассвете – причем чувствовала себя словно помолодевшей, легкой и воздушной. Есть и пить не хотелось – хотелось летать, заворачиваться в звезды, петь и любить. Любить все равно кого, кто первый на глаза попадется. Но в такую рань особняк был еще тих и пуст, а потому она взяла планшет и приказала:

– Карту России.

Планшет пару раз моргнул и раскрыл интерактивную обзорную карту какого-то из поисковиков. Девушка прищурилась, вслушиваясь в странные внутренние ощущения, опустила палец на экран, вывела на центр, несколько раз увеличила масштаб, еще раз поправила, увеличила. Задумалась, глядя на зеленые пятна лесов, белые проплешины холмов и синие линии рек, увеличила еще раз. Прикусила губу. Потом бросила планшет на кровать, решительно распахнула шкаф и стала одеваться.

Спустя несколько минут она толкнула дверь ведьминой спальни:

– Мне кажется, он в верховьях Печоры, Ираида Соломоновна. В полусотне километров на северо-запад от перевала Дятлова. С добрым утром.

– Это хорошо, деточка, что тебе кажется, – ведьма, приоткрыв глаза, сладко зевнула. – В деле нашем превыше всего важно к веяниям нутряным прислушиваться. К тому, что чудится, мерещится, кажется. Ибо иначе знание тонкое о себе поведать не способно. Ты метку-то поставила?

Роксалана заколебалась, пожала плечами:

– Девочка при мне амулет ему подарила. Маленький, костяной, в виде человечка. Он мне показался… особенным. Приметным. Я как его заметила, расслабилась сразу, успокоилась. И вернулась.

– Верно все, милая. Тебе с меткой повезло. С любовью, видать, оберег отдан. А чувство сильное, оно завсегда след свой оставляет. Как истуканы и иконы намоленные способности чудотворные обретают, так страсть искренняя саму смерть одолевает, так и любовь крепче кости и стали в мире нашем держится. Теперь избранника свого не потеряешь.

– Если любовный амулет положить в золотой клад, то он тоже через века отслеживаться будет? – прагматично поинтересовалась Роксалана.

– Коли золото дороже любви… – неуверенно пробормотала знахарка.

– Вы вставайте, вставайте, Ираида Соломоновна, – заторопила старуху девушка. – Я уже маршрут заказала, нам две заправки по пути понадобятся, вертушку сейчас к вылету готовят. Пока доедем, как раз выкатят и проверят. Вечером будем там. На месте разберемся.

– Ох, мне бы твои годы, деточка, – приторно вздохнула ведьма. – Встрепенулся – и полетел! Нам же, старухам, поутру чутка поесть надобно. А то как бы не сомлела в дороге.

– Ладно, – не стала препираться Роксалана, – я тоже перекушу. Пошли на кухню. Только быстро!

Дочь создателя корпорации «Роксойлделети» умела действовать быстро и решительно. И если она сказала: «Быстро!», то котлетки знахарке пришлось запихивать в рот стоя, а сок пить из пакета через трубочку, сидя в машине, несущейся к аэродрому. Ираида Соломоновна еще причмокивала, вытирая губы после сока, а миллионерша уже перекладывала рычаг управления шагом винта. Техники метнулись в стороны – вертушка прыгнула вверх и наклонилась вперед, устремляясь в сторону восходящего солнца.

Мчался вертолет быстро – однако же и расстояния пришлось одолеть немаленькие. Полторы тысячи километров, семь часов лета. Поэтому к знаменитой горе Маньпупунер путники добрались уже незадолго до сумерек. Экономя время, садиться на нее Роксалана не стала, просто описала рядом широкую дугу, дабы иметь представление об одной из известнейших достопримечательностей.

– Эка она ныне переменилась-то, – опечалилась ведьма. – От святилища следа ни единого не осталось. Великаны осыпались да обветрились, скалы-скалами торчат. Одно токмо, вижу, и уцелело – проклятие запретное. Ни на самой горе ничего не растет, ни жилья окрест никакого на двести верст.

– На сто пятьдесят, – поправила ее девушка, снижаясь над лесом. Вертушка широкой змейкой пошла к северу, пока Роксалана, наконец, не вытянула шею: – Река!

Машина снизилась почти до самых вершин, помчалась над водой. Спустя несколько минут миллионерша потянула штурвал на себя, зависла у небольшой прогалины. Хмыкнула, сбавила обороты и аккуратно плюхнулась «лыжами» на песчаную отмель у излучины реки. Заглушила двигатель, скинула наушники: