– ...дикари не разрушили капитулировавшие на северо-западе города и явно собираются у нас зимовать, - толстый, цветом лица напоминающий вареную свеклу Родерик перевел дух. - А поскольку сдавшиеся города уцелели, городская чернь становится все ненадежней - ведь в Слепой роще, где защитники дрались до последнего, когда кочевники ворвались в город, были убиты даже младенцы, а с женщин живьем снимали кожу!

– Похоже, они не знают, зачем нужны женщины, - отметил Евгений в пол голоса, но так, чтобы расслышал сидящий ближе всех белый как лунь представитель жречества.

– Не беспокойтесь, вашество, - в тон ему ухмыльнулся держатель гвардии Гринь, - кожу снимали, лишь сперва употребив девушек по прямому назначению.

Но тут единственный присутствующий на Совете 'высший жрец, старик по имени Гриффид приподнялся, давая понять, что требует слова, а затем тяжело опустился обратно: на его морщинистом лице, когда он услышал шутку императора, ничего не отразилось, вот и сейчас блеклые глаза и мерный голос казались воплощенным бесстрастием:

– Мы окружены войной со всех сторон. С юга постоянно конфликтуем с приморскими городами, на юго-востоке короли объединяются против империи, на востоке одна из лучших наших армий разбита в лесах Каета. На западе в провинцию вторглись не только кочевые ханы, но и конница считавшихся оседлыми: впервые прекратилась многолетняя грызня между кочевьями и постоянными поселениями, они объединились против нас, - это и так знали все, но никто не осмелился перебить жреца. - Нельзя воевать сразу везде. Следует уступить провинцию и заключить мир на любых условиях, чтобы вернуться туда в будущем, когда позволит обстановка на других границах.

Последовала пауза, но прежде чем кто-либо успел возразить, жрец Гриффид весомо добавил:

– Это мнение сословия.

Набравший было воздуха в легкие для спора, Родерик шумно выдохнул - мнение сословия, а значит, не будет колдунов для битв, не одолжат денег для найма войск. А то, что жречество официально должно своей империи, ими отдано на несколько лет вперед еще при жизни старого императора. Казалось, что судьба одной из девяти провинций империи предрешена.

Родерик всем телом повернулся к Евгению, но тот лишь улыбнулся уголками губ в ответ на слова жреца. Даже тень заботы не легла на гладкое императорское чело, будто его величеству все равно либо узнал о сказанном заблаговременно.

Владения Шлёпетручские всецело лежали в покидаемой провинции и теперь в душе Родерика преданность поколений предков пыталась подавить желание сохранить связанный с землей высокий титул. Ведь последнее возможно отныне лишь договорившись с врагами империи.

Однако император не только улыбнулся, но и заговорил:

– Владетели! Не ожидал от вас такого уничтожающего удара! - император обратился будто бы ко всем сразу, но только жрец стал вдруг похож на изготовившегося к прыжку кота - собирался спорить с его величеством.

– Владетели! - невозмутимо и даже с каким-то задором в голосе продолжил между тем император. - Ведь в провинции такая великолепная охота! Некоторые из вас составили мне компанию в тот благословенный день в прошлом году, когда я принял на рогатину дикого кабана. Вот была потеха! И вы хотите оставить меня без остальных вепрей, с нетерпением дожидающихся мое величество?

– Но... - жрец Гриффид явно был сбит с толку, да и продолжить не успел.

– Да, - мгновенно оборвал его император, - в вашей родной процинции охота тоже хороша, но там, там она была просто бесподобна! - и Евгений мечтательно закатывает глаза, вспоминая одну дворяночку из молодых да ранних в его охотничьем шатре.

– Так вот, - император внезапно посерьезнел, - провинцию мы не оставим, - Родерик светлеет лицом. - Но и подкреплений без жрецов у нас нет. Более того, все жрецы теперь в праве покинуть провинцию. - Родерик вновь впадает в уныние.

– Не беда, - оптимистично продолжает Евгений. - Направлю просьбу к северянам. Они уплатили всю подать кровью за год вперед, но ведь я их еще никогда ни о чем не просил, правда? Они мне не откажут. К тому же всё ценное, что уцелеет из движимого казенного имущества, разрешу им после обороны забрать домой, - император знал: любые имевшиеся когда-то ценности уже давно как проданы, а деньги истрачены на войну. - Также мы не будем возражать, если они прихватят себе немного свободных женщин из простонародья. - А вот женщин в провинции всё еще хватало.