И, не выдержав своего подчеркнуто важного тона, Василий Васильевич весело рассмеялся. Он прекрасно знал этого неугомонного Омелька Нагорного: Всегда напевая какую-то новую песенку, пританцовывая (и почему-то принципиально на одной ноге), Омелько Нагорный был неугомонным заводилой и председателем всевозможных и самых необыкновенных кружков в классе.

Это он, например, организовал кружок «новых способов сдувания и усовершенствования шпаргалок» и как основатель этого кружка имел в свое время не совсем приятную беседу с директором, результатом которой была быстрая и бесславная смерть этого кружка.

Зато другой кружок, тоже организованный Омельком: «Тайная лига для борьбы с суевериями», существовал месяца два и погиб только благодаря стараниям секретаря лиги Яши Дерезы, поссорившегося с Омельком.

– Ну, выходит, не угадал?- смеялся Василий Васильевич.

– Не угадали! Не угадали!
– засмеялись ребята.

– Литературный журнал – выкрикнул Сашко Чайка.

– О! Журнал! Прекрасно!- И глаза директора сразу стали серьезными и внимательными,­ Да, это уже не Омелькины выдумки! Это, конечно, Сашина мысль, Молодцы, ребята! Хорошо придумано!

И тут же все четверо стали обсуждать наперебой предполагаемые отделы, а также и направление будущего журнала,

Сашка настаивал на том, чтобы каждый номер журнала был непременно наполнен целиком стихами и рассказами, И главное, конечно, стихами!

– Ну, конечно!
– смеялся пионервожатый, ­ Не давайте Сашку обедать - ничего не скажет, а не дайте ему только бумаги и пера – умрет, непременно умрет, Слово даю – умрет!

– Только чтобы свои стихи!
– сказал Омелько, - Чтоб не было так, как у Пушкина, А то скажут – сдул!

– Ну, у него не будет, как у Пушкина, ­ снова вмешался пионервожатый, - У Пушкина все-таки лучше выходило, Правда, Сашка?

– А может, наметим еще и отдел астрономии?
– подал мысль Василий Васильевич. ­ Ведь астрономия такая наука... такая наука!

Если бы на дворе не завывала буря, если бы это был не январь, а май, Василий Васильевич, наверное, сейчас же вытащил бы своих гостей на крыльцо. И обязательно на этом крыльце сейчас же появилась бы подзорная труба, и Василий Васильевич, наверное бы, уже попросил своих гостей посмотреть в эту трубу на луну и звезды, но в этот вечер директор мог только покачивать головой да разводить руками.

– Да, это наука! Такая наука!.. Несколькими словами о ней и не расскажешь!

Василий Васильевич был по-настоящему рад журналу. Он был уверен, что это дело увлечет ребят, увлечет оно и Омелька Нагорного и заставит его забыть хоть на время о всех его тайных лигах и необыкновенных кружках. Да, непременно необыкновенных! Работают же в школе и другие кружки, но разве Омелько признает их! Разве он станет участвовать в каком-нибудь кружке юных изобретателей или, чего недоставало, в самом обыкновенном драмкружке? Ему обязательно нужна «тайная лига», на меньшее он несогласен, и вот почему Василий Васильевич так рад новому журналу, как будто по-настоящему захватившему Омелька. Недаром Омелько тут же пообещал дать для первого номера интереснейшую научную статью, такую статью, каких еще и на свете не бывало! Но напрасно присутствующие старались узнать содержание этой статьи – мальчик решительно заявил, что это пока еще секрет.

– Опять тайна! –покачал головой Василий Васильевич. – Ты, Нагорный, можешь, кажется, сделать тайну даже из своего старого башмака.

В одиннадцать часов проект журнала был наконец утвержден. Было решено разбить журнал на следующие отделы: 1) романы, повести, рассказы и стихи; 2) статьи на политические темы; 3) научные статьи; 4) пионерская жизнь; 5) жизнь шестого класса; 6) астрономия; 7) шарады, шашки и шахматы; 8) карикатуры.

В редакторы единогласно выдвинули кандидатуру Сашка Чайки: он поэт, сам пишет стихи, и лучшего редактора, разумеется, не найти.

В члены редколлегии выбрали Омелька Нагорного и заглаза – Яшу Дерезу, отличника и изобретателя.

Ребята разошлись, но пионервожатого директор задержал еще на несколько минут.

– Я хочу поговорить с вами о Гале Кукобе, - сказал он.
– Что вы думаете о ней? Не кажется ли странным ее поведение за последние дни?

И, когда пионервожатый ответил, что ему тоже Галя казалась какой-то подавленной и вялой, Василий Васильевич, гремя стулом, подсел поближе к нему.

– Вот вы, Чепурной говорите «Чем-то подавленная». А чем, вы знаете? Вот об этом-то я и хочу допытаться у вас. Кукоба - пионерка. Кому же знать свою пионерию, как не ее вожатому? Знаете ли вы, что Кукоба получила сегодня за диктовку «плохо»?

– Как, Кукоба? «Плохо»? Отличница Кукоба?

Пионервожатый вскочил с места и взволнованно посмотрел на директора. Он и сам не мог понять, что же это делается с Галиной.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Об «арктическом капитане», который боится итти домой и узнает очень важную тайну

Увидав на крыльце собственного дома темную фигуру Кажана, Олег окаменел. Он не сомневался, что старик ожидает именно его.

Кажан сидел неподвижно. И вдруг глубокий вздох, будто стон насмерть раненного волка, вырвался у него из груди. Это вздох привел в себя Олега. Мальчик осторожно отступил и, крадучись, на цыпочках, бросился через огород. Он не заметил, как очутился возле моря. В квартире Василия Васильевича горел свет. Первой мыслью Олега было пойти к директору и отдать ему найденное письмо. Кто пишет нелюдимому Кажану? И о чем? Наверное, во всем этом есть какая-то тайна, и на эту тайну набрел он, Олег Башмачный!