Рей послушно отрезал себе кусок, но жевал, не чувствуя вкуса. Элеонора… Изящная корона, приколотая к высокой прическе, мягкий овал лица, точеный нос, огромные глаза… Время только добавило герцогине очарования, отшлифовав прежнюю красоту. А ведь и пять лет назад о ней грезили многие, даже те, кто не мог рассчитывать на взаимность. Рей рассчитывал…

«Угомонись! – одернул себя барон. – Она изменилась, и ты знаеш, как. Забудь!» Память услужливо подсказала нужные сведения, и Рей нахмурился.

– Да, барон, – сказал де Трегье, по-своему поняв его гримасу, – вы еще не граф. Это только пообещали. За стычку с дикарями титулами не жалуют, она – повод. От вас потребуют иной услуги, причем очень значительной и опасной.

– Какой? – спросил Рей.

– Могу лишь догадываться, – пожал плечами граф. – Хотите совет?

Рей кивнул.

– Проявите благоразумие. Получив необычное предложение, задумайтесь. Титул и земли – это хорошо, но бедняге Эно они не слишком помогли.

– Почему вы заботитесь обо мне?

– Во-первых, это мой долг, – сказал граф. – Киенне не нравится происходящее в Баре. Во-вторых, вы мне симпатичны. Я обожаю умных людей.

«С чего взяли, что я умен?» – хотел спросить Рей, но в этот момент к столику подошли.

– Вас ждут, барон! – сказал человек в ливрее.

– Я же говорил! – вздохнул де Трегье, но Рей его уже не слышал.

Сигнал раздался во время ужина. На виртуальном экране возник и заморгал номер абонента, запрашивающего связь. Ник и Сергей, не сговариваясь, переглянулись. Вызов от наблюдателя означал головную боль, возможно, длительную.

– Это Бар, – сказал Сергей.

– Соедини! – велел Ник, с сожалением отодвигая тарелку с рыбной пастой.

Сергей сделал жест пальцем. Перед кураторами возникло морщинистое лицо посла Киенны в герцогстве Бар графа де Трегье.

– Ситуация номер тринадцать, пункт один, – доложил граф на чистом русском языке.

– Здравствуйте, Геннадий Андреевич! – улыбнулся Сергей.

– И вам доброго здоровья! – буркнул граф.

– Что случилось?

– Государственный переворот.

– Когда произошел?

– Ожидаю завтра.

– Отчет выслали? – спросил Ник, кося взглядом на отставленную тарелку.

– Разумеется! – нахмурился старик. – Я на Гее сорок третий год, и порядок знаю. Потом прочтете. Нужно обсудить.

– Извините! – сказал Сергей, укоризненно глянув на американца. Наблюдатель имеет право связаться с кураторами в любое время. Другое дело, что они этим не злоупотребляют. Если дядя Гена решился, значит, дела серьезные.

– Излагайте! – вздохнул Ник.

– В столицу прибыл Рейнольдс де Бюи, в прошлом офицер гвардии, владелец баронства в Южном Приграничье. Весной он выиграл войну с норгами. Заставил тех откочевать, чего прежде не удавалось. В ходе набега барон потерял жену. Обстоятельства войны неизвестны, но есть основания полагать, что барон расправился с кочевниками с запредельной жестокостью.

– Твою мать! – прошептал Сергей.

– По прибытии барона вызвали во дворец. Он был обласкан герцогиней, которая пообещала Рейнольдсу графство Эно. По завершении приема барона пригласили на приватную аудиенцию, где он и пребывает по сей час. Думаю, что до утра.

Сергей забегал пальцами по виртуальной клавиатуре. На экране возникли портреты и резюме из предыдущих отчетов. Лицо де Бюи компьютер вытащил из съемки, отосланной наблюдателем только что. Кураторы какое-то время вглядывались. «Волк! – подумал Сергей. – Такой зарежет – и глазом не моргнет!»

– Элеонора готовит переворот. Она занялась этим два года назад – сразу по смерти мужа. Вербовала преданных, устраняла неугодных. Казнены сподвижники герцога, самые стойкие и влиятельные. Обвинение стандартное – покушение на жизнь герцогини. Земли и титулы розданы приближенным, главным образом из худородных дворян. Каждый предварительно прошел через спальню герцогини.

Ник скривился.

– У нее все готово. Дело за малым – устранением наследницы. Элеонора не решается на этот шаг, опасаясь бунта знати. Небезосновательно. Часть сподвижников Родгера под предводительством графа Готарда заперлась в Дурге и не повинуется Бару. За ними могут последовать другие. Нужно было скомпрометировать наследницу. Выход нашли. Использован слух, что Алэйне – лесбиянка. В религиозном герцогстве, каким является Бар, это преступление.

– Слух – клевета или правда? – спросил Ник.

Наблюдатель замялся.

– Боюсь, что правда, – ответил, вздохнув.

Ник поморщился.

– Элеоноре не хватало исполнителя, – продолжил граф. – Смерть наследницы следует подать под нужным соусом. Если убьет дворянин, возмущенный развратом Алэйне, к тому же популярный у народа и знати… Такого долго искали и нашли.

– Де Бюи? – спросил Сергей.

– Идеальная кандидатура. Любимец гвардии и покойного герцога, незнатного происхождения, но уважаемый знатью. Победа над норгами принесла ему славу, гибель жены – сочувствие. Такой вправе судить и наказывать. Элеонора сделала верный выбор.