Он снял пальто, повесил на вешалку, забросил наверх шарф и шапку. Вытащил носовой платок, вытер лицо. Подошел к зеркалу. Пригладил волосы. Взглянул на меня. Я без теплоты наблюдала за его маневрами, безошибочно угадав в них желание помириться.

— Ну-с, а вы, Екатерина Васильевна, готовы к встрече Нового года? — светским тоном продолжал Леонид Максимович, усаживаясь на диван. Усевшись, потянул за ухо спящего Купера, сказав при этом: — Ах ты, зверь!

— Готова! — кратко ответила я. — Чай? Кофе?

— Чай! Большую чашку и очень крепкий. С коньяком и лимоном.

— Есть, гражданин начальник!

— Почему «гражданин?»

— Я же под домашним арестом.

— Ну, какие пустяки! Я пошутил, а вы и поверили. Вы — наш самый ценный секретный агент с женской логикой и интуицией, который очень помог следствию. В американской полиции, например, привлекают ясновидящих, а до женской логики пока не додумались.

— А разве следствие уже закончено?

— Ну, что вы! Там работы непочатый край. — Он посмотрел на меня и спросил прямо: — Обижаетесь?

— Обижаюсь, — также прямо ответила я.

— Но хоть понимаете, что я был прав?

— Понимаю, но…

— Всегда есть «но», которое портит нам жизнь. Как ложка дегтя в бочке меда. Я же за вас боялся, Екатерина Васильевна! Вы не представляете себе, насколько близко подошли к краю. Ну как, я прощен? А то ведь мог и подальше упечь для пользы дела. Мир?

Я кивнула. Мы помолчали. Леонид Максимович помешивал ложечкой чай.

— Знаете, Екатерина Васильевна, — начал он, — вы как ребенок, который нашел золотую монету и променял ее на оловянного солдатика.

— Какого солдатика?

— Образно выражаясь. Имея в виду, что вы не знали ее ценности.

— Что-то я не вижу никакой монеты!

— Ну вот, вы не только не осознали ее ценнности, но и вовсе не заметили.

— Загадками говорите, Леонид Максимович. А вы собираетесь арестовать Ситникова?

— Александра Павловича? А что, стоит?

— Не знаю. Я подумала… не знаю! Я хочу сказать, что убийство Алины и Елены взаимосвязаны, и он… — Я запнулась.

— А вы сами верите, что он убийца? — Он с любопытством смотрел на меня.

Я задумалась. Убийца? Не знаю. Грубиян? Да! Невоспитанный тип? Да! Пьяница? Возможно…

— Не знаю, — сказала я наконец. — Я знаю только то, что отправила пять писем людям, которые попали в мое поле зрения, и после этого меня пытались убить. А раньше убили сестер Алину и Елену и подругу Метлицкой… по ошибке. Ситников связан со всеми…

— А ведь он знал Метлицкую в лицо. По-моему, мы это уже обсуждали!

— Когда Лариса ему открыла, он даже не понял, что это не Метлицкая… а потом уже было поздно.

— Да-а… — протянул Кузнецов. — Всякое бывает. А вы верите, что Ситников после убийства мог проделать все то, что проделал убийца?

— Не верю, — не могла не признать я.

— И я не верю. Не тот психотип. Значит, вы полагате, что один из пяти адресатов убийца. И вы вот так запросто отправили письма первым попавшимся подозреваемым, с позволения сказать, и сразу вышли на убийцу? А он страшно перепугался, вычислил вас и попытался устранить, включив газ? И вы ставите на Ситникова, потому что он знает, где у вас кухня. За что вы его так не любите, Екатерина Васильевна? А хотите, я скажу, где у вас кухня? Вторая дверь налево по коридору. Ну что, угадал?

— Не угадали!

— Ну и ладно, я пошутил. Ваша логика безупречна… для, как бы это сказать образнее, для безвоздушного пространства. Безвоздушного и ограниченного. Есть пятеро предполагаемых убийц, есть три жертвы и одна несостоявшаяся, то есть вы. И все. А ведь вокруг полно народа — друзья, знакомые, сослуживцы. Их не пять, а много больше. Знаете, есть такая замечательная теория — теория накопления информации.

— Никогда не слышала.

— Тогда слушайте. Допустим, вас заинтересовало нечто… Возьмем бытовой пример, чтобы было понятнее. Вы решили купить автомобиль. Скажем, «Фольксваген» последней модели, знаете, жучок такой смешной, одинаковый спереди и сзади. Фантазия у вас такая. Вдруг увидели в журнале и заторчали, как выражается моя младшенькая. До этого вы его никогда не видели. И стоило вам заинтересоваться, как тут же начала поступать и накапливаться информация: то на улице увидели, то по телевизору, то в Интернете наткнулись. Не замечали? В народе еще говорят: на ловца и зверь бежит.

— Не замечала, — ответила я. — Но… постойте, если я раньше не интересовались этой машиной, то информация о ней проскакивала мимо. Элементарно.

— Браво, Екатерина Васильевна. Так оно и есть.

— А кто автор теории?

— Боюсь, что ваш покорный слуга.

— Чувство юмора на мне оттачиваете?

— Просто хочу вам напомнить, что мы живем, тесно общаясь друг с другом. И тот факт, что мы годами не видим нашего соседа по лестничной клетке, не значит, что мы ничего о нем не знаем. Согласны? Мы слышим его через стенку. Мы слышим о нем от других соседей. И находимся более или менее в курсе его дел. Мы знаем, что он выпивает, что у него трое детей и крикливая жена… Я вас не утомил еще своими занудными рассуждениями?