— Что ты так зациклился на этом Лисичкине? — удивилась Лола. — Какое он к нам имеет отношение?

— Боюсь, что самое прямое, — буркнул Леня, — похоже, что это именно его прикончили в той квартире, где пытались подставить тебя. Дело в том, — заторопился он, видя, что Лола вылупилась на него в удивлении и даже покрутила пальцем у виска, — что соседка покойного Серафима Петровна, с которой я имел сомнительное удовольствие сегодня беседовать, сказала, что убитый тип был, конечно, мужчиной хоть куда, но имел один изъян — вот точно такой нервный тик, как у депутата Лисичкина.

— Ну и что? Мало ли таких людей?

— Ну, не так чтобы и много — это раз. Во-вторых, депутат исчез два дня назад и никто не знает, куда он подевался. Если уж на какую-то важную встречу он не явился — стало быть, дело серьезное. А что может быть серьезнее убийства? И, в-третьих, где, ты говорила, работал первый муж Ирины Соловьяненко?

— В мэрии, — подтвердила Лола.

— Ну вот, стало быть, чисто теоретически она могла быть знакома с Евгением Лисичкиным.

— Ну, не знаю… — неуверенно протянула Лола, — если принять это как гипотезу, потому что нам ничего больше не остается… Я толком ничего не выяснила. Телефон с номером, что дала нам девчонка в ветеринарной клинике, находится в квартире на Мойке, зарегистрированной на какого-то Ведерникова. Про Ирку там ни слова нет, может, она его жена?

— Сейчас узнаем, — пообещал Леня, — все выясним!

Леня набрал телефонный номер, полученный от Феклы. Для этого он использовал, конечно, не собственный квартирный телефон, а мобильник, зарегистрированный на бомжа.

После трех длинных гудков в трубке раздался щелчок, и хорошо поставленный бархатистый баритон проговорил:

— Вы позвонили в квартиру Ведерниковых. Мы сейчас, к сожалению, не можем подойти к телефону. Оставьте, пожалуйста, сообщение после длинного сигнала.

Леня отключился и снова вошел в компьютерную базу данных. Владельцем квартиры на Мойке действительно являлся Константин Максимович Ведерников. Какое отношение он имеет к Ирине Соловьяненко? Чтобы выяснить это, оставался только один способ — завтра с утра отправиться на Мойку.

Однако до этого у Лени было еще одно дело.

В половине девятого Леня подъехал к злополучному дому на улице Бутлерова. Он не стал глушить мотор, поскольку знал, что зять пенсионерки Оглоуховой, точный, как швейцарские часы, должен появиться с минуты на минуту.

Действительно, не прошло и минуты, как дверь подъезда распахнулась, и на пороге появился вчерашний хмурый мужчина. Он был одет в тот же тоскливый плащ, застегнутый на все пуговицы, и выглядел так, как будто только что выпил целую бутылку уксуса.

Мужчина, ссутулившись, не поднимая от земли глаз и мелко переступая ногами, обошел по асфальтовой дорожке весь дом и свернул за угол.

Тут же он мгновенно преобразился. Настороженно оглянувшись по сторонам, он выпрямился, расправил плечи и быстрыми шагами подошел к автомобильной стоянке. Здесь он открыл дверцу скромных бежевых «Жигулей» и вырулил на проезжую часть.

Леня пристроился следом за «Жигулями», на безопасном расстоянии. Он не сомневался, что его «объект» едет в центр города, и поэтому не боялся его потерять — отсюда, с «Гражданки», к историческому центру можно проехать только одной дорогой.

К немалому Лениному удивлению, «объект» оказался хорошим водителем. Он вел машину очень быстро, часто нарушая правила, если поблизости не было гаишников, лихо обгоняя и подрезая другие машины, проскакивая перекрестки на желтый и даже красный свет и постоянно превышая скорость. Такое лихое поведение за рулем не слишком вписывалось в образ законопослушного зануды, возвращающегося домой ровно в восемнадцать часов…

Скоро бежевые «Жигули» выехали на Исаакиевскую площадь. Серафимин зять припарковал машину среди многочисленных иномарок и направился к Мариинскому дворцу, где размещается городское Законодательное собрание. Леня проследил за тем, как тот прошел в служебный подъезд, переждал полминуты и вошел следом.

— Пропуск! — приветствовал его рослый охранник с доверчивым лицом серийного убийцы.

— Послушай, брателло, — с ленивой растяжкой проговорил Маркиз, картинно растопырив пальцы, — щас сюда передо мной мужик зашел… такой с виду кислый, в сером плаще… вроде я его конкретно признал, мы с ним в девяносто восьмом на шконках загорали…

— Пропуск! — рявкнул охранник, побагровев. — А если нет пропуска, так вали отсюда живо, пока я старшего не вызвал! Ты понимаешь, куда вперся? Это тебе не кабак!

— Ты че, конкретно, с ходу заводишься? — Леня немного отступил и угрожающе наклонил голову. — Ты че, в натуре, не по делу быкуешь? Лимон сам быковать получше тебя умеет! Лимон тебя как человека спросил, а ты сразу на понты! Лимон че, не понимает, что ты при работе? Лимон все понимает! Лимон сам бодигардом был при крутом авторитете!