Однако нельзя сказать, что Ясуко совсем никого не принимает. Ее навещают, и почти каждый день. Только гости ее не японцы.

В этом тихом, укромном месте Эбара Ясуко поселилась более десяти лет назад. Но поначалу она жила не в поселке, а квартировала в одном из крестьянских домишек по соседству. Выглядела она тогда значительно моложе, но зато одевалась куда скромнее..

О прошлом Ясуко никто из жителей поселка тоже толком ничего не знал. В случайном разговоре она как-то обронила, что окончила женский педагогический колледж в Кансае. [2] Вполне возможно, что она была учительницей. Но когда она появилась тут, то все свое время стала отдавать переводу библии для местной церкви святого Гильома.

Когда жители поселка узнали, что молодая женщина посвятила себя переводу на японский язык священного писания и является ревностной прихожанкой церкви святого Гильома, они причислили ее к верующим фанатичкам и ее необщительный характер стали объяснять преданностью религии, которая отнимает у нее все свободное время.

И действительно, Ясуко посещала церковь не только по воскресеньям. Каждый день ее видели в храме, который отстоял от ее дома примерно на три километра. В церковь ходить было далековато, и Ясуко ездила туда на велосипеде. Такая по тому времени роскошь не вызывала кривотолков — человек, занимающийся переводом, мог ее себе позволить. И то, что к Ясуко каждый день приезжал один из священников, тоже не вызывало особых подозрений, ведь такой сложный перевод, безусловно, требовал квалифицированной консультации. Правда, этот рыжий священник навещал ее иногда по нескольку раз в день, причем даже поздно вечером, но ведь и перевод библии, наверное, был делом необычным, и столь частые встречи вызывались, видимо, деловой необходимостью.

Священник был высокий, худощавый и лысый. Лишь с затылка и от висков падали длинные волосы цвета засохших листьев.

Японцам трудно определить возраст европейца, и все же ему можно было смело дать года пятьдесят два — пятьдесят три. Звали его Рене Билье, и был он каноником церкви святого Гильома.

Впервые отец Билье посетил Эбара Ясуко, когда она еще жила на квартире. Таким образом, их личное общение продолжалось уже более десяти лет.

Ясуко пришлось оставить квартиру в деревушке по требованию хозяина. Трудно сказать, почему он перестал сдавать свой флигель Ясуко. Возможно, частые посещения святого отца не нравились хозяину, а может, что другое. К счастью, к этому времени Ясуко могла уже обзавестись собственным домом, что она и сделала, приобретя свое теперешнее владение, которое находится в таком укромном уголке, что его даже днем не видно с большой дороги. Ночью же дом окутывает сплошная тьма, и тишина такая, что слышен лишь запах криптомерий, растущих вдоль изгороди.

Не случайно раньше здесь часто снимали домишки для содержанок: найти сюда дорогу было не так просто, даже зная адрес. Разумеется, никому не могло прийти в голову, что благочестивый патер укрывает здесь свою любовницу. Среди прихожан отец Билье пользовался репутацией безупречного священнослужителя, да и Ясуко была вне всяких подозрений, ведь не зря у нее на груди постоянно висели четки с серебряным крестиком — символ ее преданности католической вере.

Так думали не только прихожане, но и все семеро святых отцов церкви святого Гильома, относившихся с большим уважением к старшему духовному наставнику.

Все священники церкви святого Гильома строго следовали религиозным канонам, навсегда отрекшись от плотских утех и всецело посвятив себя богу. Вот почему почти ни у кого не возникало дурных мыслей по поводу частых посещений отцом Билье одинокой женщины. Хотя… кое-кого в поселке одолевали сомнения в чистоте отношений святого отца и ревностной прихожанки церкви святого Гильома, но когда сомневающиеся высказывали это другим прихожанам, те с возмущением отвергали все подозрения.

— Допускать такую грязную мысль — значит оскорблять самого господа бога! Вы только посмотрите в глаза отцу Билье… Какие они у него ясные, светлые и всегда с молитвой обращены к всевышнему, — говорили они.

Но некоторые не унимались, уж очень их смущали отдельные подробности из жизни Ясуко. Ведь, например, прежде она снимала здесь убогий флигелек у крестьянина, жила очень бедно, одевалась плохо, была худой и жалкой. А сейчас… Правда, в послевоенное время все японцы жили плохо, так что ничего удивительного в этом не было. Она уже тогда усердно посещала церковь и стала страстной приверженицей католического ордена.

Никто не знал, была ли она замужем. А если была, то где ее муж? Наверное, погиб на войне… И быть может, как раз жизненные невзгоды обратили ее мысли к вере?

Так или иначе, худощавая фигура отца Билье появилась в бедном жилище Ясуко более десяти лет назад. Тогда он приезжал к ней на «джипе», в каких разъезжали американские солдаты. От церкви до квартиры Ясуко на машине ехать было не более пяти минут. Ночью да по безлюдной дороге это расстояние вполне можно было преодолеть никем не замеченным. Через два года «джип» сменил небольшой «хилман», а вскоре после этого Ясуко обзавелась собственным домом, где проживает и сейчас.

С того времени жизнь Ясуко резко изменилась к лучшему. Только странно, почему перед тем, как въезжать в поселок, отец Билье меняет номер на машине? По свидетельству одного ее соседа — студента колледжа, — он меняет его на токийский. Зачем он это делает?

Когда Ясуко переселилась в свой дом, новоселья она не справляла. Вместо этого она дала соседям по банке говяжьих консервов. Консервы были заграничные, с латинскими буквами на этикетках. А ведь это был 1947 год, когда японцы ели одну картошку да жидкую кашицу, и то не досыта. Нетрудно было догадаться, что консервы привозит Ясуко отец Билье из церкви святого Гильома.

Штаб-квартира миссионерского ордена святого Василия, которому были подведомственны церковь святого Гильома и другие учреждения этого ордена, находилась в Европе. Видимо, консервы прибыли оттуда, и привез их Ясуко на своем «хилмане» отец Билье. Хотя… злые языки утверждали, что сама-то Ясуко питается свежей говядиной, и, конечно же, не мясник снабжает ее этой роскошью: рядовым японцам в те времена мясо было недоступно; более того, свежим мясом она кормила даже своих овчарок. Кто-то подсмотрел через изгородь, как она потчевала собак бифштексами.