А иные славяне отказывались от славянского языка через пару — тройку поколений. Например, по сведениям в «Указателе земельных наделов епископства Ратцебург» в 1230 году в деревнях, зарегистрированных как немецкие, многие жители имели славянские имена и фамилии. Однако уже к 1281 году среди полабских славян были распространены немецкие имена (см.: Иванова-Бучатская Ю. В. Символы Северной Германии. Славяно-германский этнокультурный синтез в междуречье Эльбы и Одера. СПб., 2006, с. 38).

И топонимы там остались славянские: Барков, Белов, Бург Старград, Вустров, Гюстров, Дашов, Каммин, Лютцов, Милов, Миров, Плюшов, Тетеров и прочие в том же духе. На острове Рюген (Русин) топонимы славянского происхождения составляют 58 % от общего числа.

Древние топонимы и гидронимы Беларуси балтские, а исторической Московии — финно-угорские. Впрочем, современный вид топонимов существенно изменился к нашему времени: Витьба — Витбеск — Витебск; Пина — Пинеск — Пинск; Менка — Менеск — Менск — Минск; Бересце — Брест; Гомий — Гомель; Плесква — Плесков — Псков.

Эти изменения не связаны ни с какими «волнами мигрантов», а отражают лишь языковую эволюцию местного населения. Но у невежественных обывателей создается сегодня впечатление, что в прошлом — то есть в начальный период ВКЛ — на наших землях жило какое-то совсем иное население, которым правили какие-то «этнически нам чуждые» князья с «этнически чуждыми» именами типа Ягайло, Витовт, Альгерд. Хотя эти имена были народными в то далекое время.

Зато массовое сознание бездумно считает «беларускими» (или «русскими», «славянскими») греческие и еврейские имена Иоанн (Ян, Иван, Джон), Дмитрий, Александр, Василий, Григорий и т. п. Получается абсурд.

Другие «умники», сознавая этот абсурд, в фантастических фильмах, изображающих древних беларусов некими «славянами-русичами», наделяют наших предков карикатурными именами Болеслав, Гореслав, Мирослав, Мудрослав и т. п.

Не было у древних язычников-балтов таких имен, и быть не могло. Еще в XIX веке летувисский историк С. Даукантас связывал славянизацию кривичей с «русским» фактором и указывал на дославянский балтский язык кривичей:

«Род кревов (krievai) так соединился с русами, что разговаривает по-русски, а не по-своему. Кревы…говорили на том же языке, что и литовцы, жемойты, леты, пруссы. В стране кревов было два языка — один письменный, так называемый русский, второй — людской, так называемый кревский».

У наших языческих предков имена были только двух типов: у горожан и бояр (дружинников) — балтские (как и у князей). А простолюдинам давали с рождения тоже балтские имена, но реально все они имели КЛИЧКИ, отражавшие некие их личные качества. Причем клички эти часто имели балтское окончание на «-ич», что тогда в нашем языке соответствовало форме нынешнего русского языка «-тый». Вот некоторые имена простолюдинов из документов раннего периода ВКЛ: Арбузович (Арбузатый ныне по-русски, то есть толстый), Блудкинич, Волосович, Дудик, Завидыч, Клекачевич, Носович, Претич, Прикупович, Твердятич, Худота и т. п.

Кстати говоря, в древнем Риме личных имен было всего 18, остальные — клички. А женщины вообще не имели личных имен, при двух дочерях старшая именовалась Маior, младшая Мinor, если были еще дочери, то их называли Тretia (Третья), Qarta (Четвертая) и т. д. А все имена кончались на «-us», соответствуя нашим кличкам на «-ич», их Тitus у нас Титич. К примеру, не являлось в Риме именем, но было кличкой Ваlbus — картавый. Точно так у наших предков имя-кличка Балбич или Балбаш означала картавый.

В XVI веке Михалон Литвин из Вильни в своем трактате подчеркивал, что лексика языка литвинов (балтская в нынешнем понимании) близка латинскому языку, а потому «благородная» в сравнении с «рутенским языком, который истории не имеет». Он явно переживал, видя повсеместный переход литвинов (беларусов) на «рутенский» язык. И переживал не зря. Этот переход послужил одним из оснований для мифа о том, что «тогда правили чуждые этнически литовцы».

Во-вторых, Михалон Литвин прав в том, что литвинский язык предков отражает связь с Европой и в цивилизационном плане обладает большей ценностью, чем язык русинов Волыни, на который наши предки перешли по административным и религиозным причинам. Литвин, правда, ошибался в своем объяснении схожести балтского языка и латыни. Он придерживался гипотезы, что латынь сюда принесли некие римские колонисты. На самом деле все наоборот: это литвинский (балтский) язык старше латыни, а похож на нее только потому, что еще более древний и восходит к истокам истории индоевропейцев. Один этот факт сегодня трудно понять и осознать беларусам, которые имеют совершенно искаженные представления о своем прошлом.

Впрочем, по нынешним представлениям обывателей и официальных «идеологов», нас 2000 лет вообще не было. Мы появились то ли в 1944 году, то ли в 1919. Нашему народу минимум 3500 лет, но мы почему-то считаем себя «юным образованием». Хотя на самом деле от старости должен песок сыпаться…

Мы антропологически неизменны минимум 3500 лет и, похоже, на нашем «материале» за это время существовали, сменяя друг друга, несколько этносов. Гепиды, потом ятвяги, кривичи, дреговичи и радимичи, потом литвины, потом «белорусцы», потом «совки», а с 1995 года — совсем новый этнос с иным менталитетом и без четких национальных признаков.