Но такие представления об историческом прошлом популярны только в одной бывшей «союзной республике» — в Беларуси, да и то далеко не у всех ее граждан. А в России господствуют совершенно иные взгляды. Там, в отличие от беларуских компрадоров, никто не отвергает историю «досоветской государственности». Наоборот, ее всячески удревняют (напомню в этой связи о недавнем праздновании 1150-летия России) и возвеличивают. Так какой может быть «общий учебник истории» для стран с принципиально различным отношением к своей истории? Никакого.

Перенос российской модели «суверенной демократии» Мединского, через призму которой оценивается прошлое, на беларускую почву выглядит чуждым для истории Беларуси. Наши предки жили в условиях реальной демократии. Это Магдебургское право (самоуправление) в 147 городах и местечках ВКЛ; это шляхетские соймики в каждом повете и общегосударственный сейм; это три Статута ВКЛ; это юридические обязательства монархов перед своими поддаными; это первая в Европе (вторая в мире после США) Конституция 3 мая 1791 года. Ничего этого не было ни тогда у московитов, ни сейчас у россиян и беларусов. Наши предки из поколения в поколение сами выбирали себе местные парламенты, членов и руководителей городских органов власти, судей, начальников полиции и ополчения. Где все это сегодня?

Мало кто понимает, что американская демократия — только копия с демократии ВКЛ. Даже их доллар — это искаженное название нашего талера, который чеканился до 1794 года на Гродненском монетном дворе. Речь Посполитая — государство шляхетской демократии — в свое время являлось источником головной боли для соседних монархий Европы. Ибо оно являло собой государство СВОБОДЫ. За что и было растерзано.

Вернемся к словам политолога Д. Орешкина:

«При делегативной демократии нет места разделению властей, системе сдержек и противовесов, местному самоуправлению, а оппозиция рассматривается как вредные раскольники. Для Запада демократия — не только и не столько принятие решений большинством, сколько учет мнения и интересов меньшинства, постоянная, а не раз в четыре года, подконтрольность государства гражданскому обществу, конституционное ограничение и регулярная сменяемость высшей власти».

Так это и есть тот политический строй, который создали наши предки в ВКЛ за века своего гражданского творчества. А теперь чиновники-бюрократы и «политтехнологи» подсовывают нам вместо представительной демократии — «делегативную». А она, в свою очередь, есть свобода произвола каждого очередного «спасителя Отечества».

Понятно, что объективной оценки истории Беларуси ожидать от идеологов «делегативной демократии» в духе Мединского не приходится.

Взгляд на национальную историю должен отделять прогрессивное от регрессивного: что оставить в прошлом и что взять с собой в будущее. Так вот, беларусам навязывают такой учебник истории, который считает «плохими» наши передовые социальные отношения ВКЛ и вместо этого навязывает туземную и дикарскую российскую «самодержавную демократию» — этап развития, который мы преодолели еще 8 веков назад. Зачем же нам снимать пиджак и одевать набедренные повязки? Да затем только, что Россия до этого уровня общественного развития не эволюционировала, но ее идеологи считают крайне необходимым «привязать всех соседей к России».

Эта идея в докладе НИРСИ подана как «аксиома»: мол, в нерусских учебниках стран СНГ «выгоды, получаемые народами в рамках большого государства, замалчиваются, акцент делается на утрате самостоятельности». Но, простите! Да на этом тезисе основана вся российская историография! Минин и Пожарский возглавили движение против союзного славянского государства Беларуси, Польши, Украины и России, видимо, потому, что «не понимали» выгод русских от большого государства, прообраза СССР. Изгнание беларусов из Кремля этими славянофобами в ноябре 1612 года отмечается ныне в Российской Федерации как национальный праздник «единения». Ура! Мы, русские, отделились от беларусов, украинцев и поляков!

Если отделились, зачем тогда их, врагов, собрали вместе к 1795 году? Где логика российской историографии? Категорически не хотели жить вместе с поляками и литвинами в 1612 году, зато обоснование захватов наших земель в 1772–1795 годах — едва ли не центральное место всей российской историографии. И если это было «воссоединением славян», то зачем российская императрица, издеваясь над поверженной Речью Посполитой, сделала из трона ее королей свой нужник?

Странный подход у москвичей: если в учебниках бывших республик СССР «акцент делается на утрате самостоятельности», то это — фальсификация истории. Однако сам доклад НИРСИ начинается с пассажа:

«В процессе своего исторического развития России не раз приходилось защищать свои национальные интересы… Это наблюдалось и во времена татаро-монгольского ига».

Как видим, только русским можно не видеть в Орде «выгоды, получаемые народами в рамках большого государства» и воспевать три века борьбы с ним, делая акцент «на утрате самостоятельности». А вот всем остальным нельзя.

Это и есть пресловутые «двойные стандарты», закономерный продукт идеологии «делегативной демократии», или — по Мединскому — «самодержавного народовластия». «Особый исторический путь России» с XIII века по XXI выглядит неизменным: это перманентная агрессия, захват все новых и новых земель. Любой может открыть исторические атласы и сравнить территорию Московского княжества в начале правления Ивана Калиты (1325 г.) с территорией Российской империи в 1914 году. И ведь все это гигантское пространство было за шесть столетий захвачено силой!