— Это полезное дело, — соглашается консьержка, — хоть один рабочий парень появился.

— О вашей личной жизни касательно вас — она сказала «ходют тут всякие»…

— Она это абсолютно всем говорит. Пуля просвистела мимо, — шутит, улыбаясь, Виктория.

— А что на транспаранте написано?

— «Коммунизм был, есть и будет!»

«Как мудро, — думаю я. — Как просто и мудро!»

Мы поднимаемся на девятый этаж, и она звонит в массивную обитую дверь. Нам открывает женщина, улыбку которой знает вся страна. Мы стоим в коридоре, залитом ярким светом и уставленном стеллажами.

Она рассматривает меня в упор и говорит:

— Я — Зоя Богданова. А вас как зовут, молодой человек?

— Алексей.

Она переглядывается с Викой. И что-то они там читают в глазах друг у друга. У меня плывет в голове, что я рядом с такой актрисой.

Наконец, они кончают чтение глаз и обращают свои взгляды ко мне.

— Раздевайтесь!

— Раздевайтесь.

— Заходите!

— Простите — что раньше?

Знаменитая актриса поворачивается и говорит:

— Я вас хочу поблагодарить за замечательное вино.

— Вам понравилось?

— Я еще не пробовала, но уверена, что оно замечательное.

Я гляжу на Вику.

(Он скромно улыбнулся: это была старая классическая московская интеллигенция, в лексическом словаре которой не было отрицательных слов или понятий. Для гостей. Интеллигенция, которой уже не осталось: ее либо уничтожили, либо она вымерла. И он почувствовал себя уютно. Совсем тепло, как давно не чувствовал себя дома, и расслабленно.)

— Викуля, где гостю будет удобней — в зале или на кухне, она же столовая?

Квартира была большая. Это определялось по длинному просторному коридору и широкому холлу.

— На кухне, конечно, — ответил я за «Викулю».

— Я там жарю чебуреки. Вы любите их? У меня особенные… А Вика будет мне помогать и вас развлекать!

Мы прошли на кухню, хотя это действительно напоминало столовую — с финским гарнитуром. Раскатанное тесто, ароматно пахнущее, лежало на вспомогательном столике. Мы сели за большой округлый стол.

— Голубушка, ты рано села. А обслуживать гостя, ладно уж меня?! Желаете аперитив? — Она смотрела добрым взглядом мне в глаза.

— Это что такое?

— Аперитив — это…

— Алеша! Мамуля, он прекрасно знает, — Виктория укоризненно-насмешливо смотрела на меня.

— Простите… — Я склонил голову.

— Что вы, я люблю шутников!

— А что есть на «аперитив»?

— Это Викуля у нас заведует баром, я в этом не понимаю ничего. Знаю, что есть все!

«Заведующая баром» улыбнулась.

— Я не знал, что вы распоряжаетесь спиртным…

— Есть деликатес: водка, настоянная на красной калине.

— Стопку, пожалуйста.

— Большую или маленькую, хрустальную или серебряную?

— По вашему усмотрению. — Я был поражен.

— Мамуля, а тебе?

— Если Алексей откроет бутылку, я с удовольствием попробую вина, о котором столько наслышана.

Я посмотрел смущенно на Вику. Юная наследница уже подавала мне штопор.

— Алеша, я не знала, что вы такой стеснительный. Не робейте! Это моя мама. Она такая же живая, как и все.

— Вот тут я не уверена! Вы давно знакомы?

— Двадцать четыре часа.

— Ну-у для сегодняшней молодежи это много!

Я осторожно открыл вино и налил в принесенный хрусталь. Виктория наполнила мне стопку водки и поставила бутылку на стол. Мне понравилось, что никто не дрожал над лакировкой стола. Не покрывал скатертью…

— За встречу! — без церемоний сказала известная актриса и пригубила вино.

Я выпил стопку до дна. Водка была классная.

— У вас хороший вкус, Алексей.

— Мамуля, ему даже ты нравишься на экране, — шутит Вика.

— Даже я? Тогда у него помимо хорошего — изысканный вкус!

Мы дружно смеемся.

— Викуля, а мы гостя так и будем принимать за ликеро-водочным «столом» или ты поставишь закуски?

— Одну секунду, мамочка!

Я обращаюсь к актрисе:

— Простите, как мне вас называть?

— Родители меня назвали Зоя, но если вам это почему-либо не нравится, то зовите меня, как вам будет удобно.