«Бедная тетя Лида. Она страдает. Она несчастна в этих странных отношениях. Ну правда, не всякая женщина может жить без любви, без мужской ласки, без детей. Можно буквально – зачахнуть, заболеть… засохнуть!» – подумала Кира, глядя вслед Виктору.

…Девушка засыпала со спокойной совестью. Ведь она все делает правильно, спасая мать с сестренкой. Да, все пошло немного не так, как она задумывала, отец попросил о компромиссе… Ну что ж. Можно пойти ему навстречу. В любом случае – результат ожидался тот самый, нужный им всем.

Они скоро уедут – она, мать, сестренка, Тим.

И с Сергеем она тоже разобралась.

И с самой собой. Наконец Кира поняла, чего хочет.

Так что не зря она приехала в родной город. Теперь можно все исправить. И перестать изводить себя воспоминаниями, сожалея о том, что не смогла сделать, что потеряла…

Глубокая ночь.

– Кира, вставай, автобус сейчас придет…

– Какой еще автобус? – Кира с трудом разлепила глаза. По комнате лихорадочно мечутся Геля с матерью, горит под потолком малиновый абажур, за окном – темнота.

Не сразу вспомнила, где она, что сегодня юбилей у отца и надо ехать за город.

– А, на охоту… на кого охотиться будут? – пробормотала Кира.

– На кабанов, – мрачно ответила тетя Лида. – Вот мужики, им лишь бы пострелять… Говорят, этих кабанов мало осталось. По-хорошему, охоту следовало бы запретить. Я вот привыкнуть не могу, как это – в живое существо стрелять. Виктор без охоты жить не может, а я…

– Но мы же с тобой на охоту не пойдем?

– Нет, конечно, мы все на базе мужиков ждать будем, в доме, стол накрывать к их приезду. Или ты хочешь сходить, посмотреть? – недоверчиво спросила тетя Лида.

– Нет, что ты! – возразила Кира. Заставила себя встать, умылась. Джинсы, кроссовки, футболка, легкая куртка на плечи – наверное, прохладно еще по ночам, хотя июль в самом разгаре… Заколола волосы на затылке.

На охоте Кира была, один раз. Ей лет двенадцать исполнилось… Выстрелить она так и не смогла. И еще ее стошнило – позже, когда разделывали убитого отцом кабана. Его голова висит теперь в «зале». И напоминает о том, как на следующий день, уже дома, за закрытыми дверями, отец избил Киру – за то, что была «нюней» и позорила его перед друзьями.

…На кухне завтракал Виктор, муж тети Лиды. В камуфляжной форме, высоких охотничьих сапогах, с перекинутым через плечо патронташем; в углу, прислоненное к стене, стояло охотничье ружье.

– Хочешь бутерброд, Кира? Хорошая, ливерная…

Резкий запах чеснока от колбасы. Запах требухи – как тогда, из распоротого кабаньего брюха.

– Нет, спасибо, – сглотнув, с трудом произнесла Кира.

– А я не могу не завтракать. Конечно, это не еда – бутерброды. Я с утра сам кашу варю, себе и Лиде. С утра хорошо сложные углеводы употреблять … Очень люблю овсяную кашу. Пшенную, рисовую тоже. А манная не полезна, ты знаешь?

Кира, невыспавшаяся, заторможенная, почти ничего не понимала из его монолога.

Автомобильный гудок.

– Ну все, пора. Ты ничего не забыла?

В прихожей уже топтались мать, Геля, тетя Лида, одетые тоже по-походному.

У ворот стоял автобус. Кира прошла внутрь, не глядя, вяло здороваясь со всеми, и сразу – подальше, на заднее сиденье. «Кажется, говорили, часа полтора ехать… Может, высплюсь».

– Здравствуй, Кира, – строгий голос рядом. Кира открыла глаза – оказывается, на соседнем кресле разместился Брагин, в полной охотничьей амуниции. Пересесть куда-то в другое место – невозможно. Все сиденья уже заняты.

Весь сон с Киры мгновенно слетел. Вот с кем меньше всего она хотела пересекаться… С Брагиным (не считая отца).

– Здравствуйте, Руслан Эдуардович.

– Все собрались? Ну-ка, на первый-второй рассчитайсь… – зычный чей-то голос в голове автобуса.

Много мужчин, большинство незнакомых, в основном друзья и коллеги отца, наверное. Тети Зины и тети Тони не было, равно как и их мужей с детьми. Только тетя Лида из родственников. Сидит с мужем где-то в серединке автобуса. Оно и понятно – подальше от Брагина.

Впереди, рядом с водителем, отец, тоже в камуфляже.

– Летят утки, летят утки и два гу-уся… – запел кто-то высоким, дурашливым голосом. – Ох, кого люблю, не дожду-уся…

Автобус тряхнуло, и он тронулся с места. Поначалу ехали медленно, но, потом, как только выбрались из города, автобус рванул вперед.

За окнами – тьма. Лишь огни придорожные мелькают… И деревья с обеих сторон черными стенами.

– Ну, как дела, Кира Игоревна? – негромко спросил Брагин.

– Нормально.

– Значит, все-таки помирились с папой? Что ж, одобряю. А то война между родными ни к чему хорошему не приведет.