— Однако! — удивился я. — Получается, правление и председатель выборные? Их можно переизбрать общим собранием?

— Разумеется! — кооператорша даже не подумала возражать. — Собрать кворум из более чем половины участников, избрать новое правление…

Ответ был явно отработан десятком повторений, и не вызывал у советских людей недоверия или сомнений. Но я-то хорошо помнил, что значит "сменить управляющую компанию многоквартирного дома" году эдак в 2010. Лишь в теории все просто, "собрание-голосование-протокол", в реальности эта задача не решается при самом минимальном противодействии "действующей власти".

— Сейчас транспортные средства арендуются у членов правления? — я не удержался от подкола. — И уставом для выражения волеизъявления предусмотрена только очная форма?

— Зато по творогу сейчас действует скидка, — по инерции продолжила мысль тетка, и только потом удивленно уставилась на меня в упор.

Все было так знакомо, хоть смейся, хоть плачь. Всегда думал, что ощущения будущего вернутся через компьютеры и интернет, а оказалось, XXI-й век нагнал меня в лице "новых коммунальщиков".

Еще несколько лет назад я с удивлением узнал, что в СССР кооперативов более чем достаточно, вот только это совершенно особый микрокосм, похожесть которого с привычными мне ИП или ООО ограничивается исключительно терминологией, названиями и атрибутикой. Совсем как в анекдоте про сходства блондинки-программиста и "морской свинки" – ничего общего ни с морем, ни со свиньями. Не сказать, что я об этом серьезно задумывался, но еще в первый же месяцы после "попадания", еще на даче Шелепина, мне случайно попала в руки книжка аж 30-х годов с замечательным названием "Что может и что должна сделать потребкооперация в борьбе с алкоголизмом" за авторством товарища Эрганова. И вот там-то реальный механизм работы советских "кооператоров" был показан со всей пролетарской прямотой.

Год спустя лидеры партии и советского народа полностью подтвердили изложенные в книге факты – цинично растоптали остатки колхозной вольности, отменив выплату "трудодней". [1] По сути, они начисто лишили колхозников причитающейся доли совокупного дохода сельхозкооператива. Взамен вводилась гарантированная зарплата, а разница между "совхозом" и "колхозом" сократилась до первой и третьей буквы в названии. И кто-то об этом пожалел? Ни грамма! Большая часть колхозников была просто счастлива, потому как ничего реального под "трудоднями" уже давно не подразумевалось.

Примерно то же самое происходило с потребкооперацией. Все предприятия были собраны под одной вывеской "Центросоюза", [2] и со стороны это выглядело очень презентабельно, по лучшим мировым стандартам: уставы, взносы, правление, пайщики, избрание уполномоченных… Коммунисты задурили голову не только своим гражданам, процесс шел на мировом уровне. Более того, книга на каждом шагу подчеркивала, что советские кооперативы входят в общемировой, признанный чуть не сотней стран альянс МКА. Последний, на мой взгляд, имел шикарные принципы по части конкуренции и невмешательства государства. Как подобное уживалось с советским хозяйством эпохи "культа личности" – полнейшая загадка, которую, впрочем, легко объяснял флаг МКА, состоящий из "семи горизонтальных полос цветов радуги". [3]

Как я понял, подобное членство не только облегчало жизнь пропагандистам "советского образа жизни", но и давало какие-то "плюшки" в международной торговле. Впрочем, не слишком существенные – из городов потребкооперацию все равно вытеснили в села и прочие деревни. [4]

Однако красивые слова не стоили бумаги, на которой были напечатаны. Руководители страны действовали с привычным "особым цинизмом", то есть управляли "Центросоюзом" через назначения руководителей "по партийной линии", а цены и порядок распределения ресурсов утверждали прямо в Госплане. Наверно, это можно рассматривать как разновидность уже привычного мне хозяйственного феодализма, при котором вполне компактный костяк новых дворян, или номенклатуры, цепко держит за шкирку все процессы в стране. Шаг влево, шаг вправо при этом рассматриваются как попытка к бегству, а прыжки на месте – провокацией. Так что советские "кооператоры" существовали в полном, даже абсолютном, подчинении соответствующим райкомам, созданным в прошлом году регионкомам, [5] и как итог, ЦК КПСС.

Между тем "баба Люба" хоть и не поняла смысла моих слов, четко уловила негативный контекст, и решила на нем сыграть:

— А как развозите? — включилась она в разговор. — Поморозите мою картошечку зимой!

— Мы оборудовали грузовики теплыми будками, — чтоб не отвечать на мои каверзные вопросы, кооператорша переключилась на бабулю, но попала из огня в полымя. — И вообще, до зимы еще дожить надо, не понравится, всегда отказаться успеете.

— Ну и что! — успокаивающий тон подействовал на "бабу Люду" как красная тряпка на быка. — Приехали, двери распахнули, пока нашли, пока достали… А на улице минус сорок!

— В кузове секции раздельные, — через силу улыбнулась кооператорша, похоже, до нее только сейчас начало доходить, насколько дотошной может быть обычная старушка. — В мороз вообще можно для каждого подъезда отдельно привозить, или вообще отложить доставку на день-два!

— Все равно все поморозите! — бабуля недовольно скривилась. — Знаю я вас!

— Городок маленький, наши водители хорошо работают…

Конструктив в диалоге был потерян окончательно. Между тем, с нормальными водителями в М-граде, да и всей стране, и впрямь наблюдалась огромная проблема. Не знаю на сколько повлияли мои "записки о будущем" на здравый смысл вождей СССР, но до кого-то "там, наверху" наконец дошел простой факт – если вдруг случится "настоящая" атомная война, поздно мобилизовать армию по примеру "великих отечественных", а затем наступать в логово врага от стен Москвы. Крупные города, центры управления, вообще, все первоочередные цели будут уничтожены вне зависимости от того, где они расположены. Да и слишком скоротечен обмен термоядерными ударами, а после них… В общем, не до грузовиков будет.