На следующий день Филатов проснулся поздно, часов в десять утра. Девки уже не было, он даже не слышал, как она уходила. Ну и слава богу, он не любил просыпаться, когда они еще тут и по номеру разбросаны их одежда и нижнее белье.

Филатов попытался вспомнить, как она выглядела, и не смог. Ее имя, прочно забытое вчера, тоже не всплывало в памяти. Запомнилось только, что у нее были длинные ноги и хорошая фигура.

Голова у Филатова не то чтобы раскалывалась, но побаливала. Накинув халат, он поплелся в ванную. Холодный душ вернул ему бодрость.

Он спустился в ресторан и позавтракал. Никого из думских коллег там не оказалось. Очевидно, они успели позавтракать раньше. За окном был пасмурный мартовский день. Как раз под стать предстоящему событию.

Он пил кофе и задумчиво смотрел в большое витражное окно. Так, что же вчера произошло? Он стал перебирать в памяти события: прием в российском посольстве, разговор с зампредом Соцпартии, кафе «Русский царь», абсолютно авантюрные планы, которые теперь казались ему еще более опасными и невыполнимыми, чем вчера. И еще этот странный Милош со своими нелепыми разговорами.

Филатов достал из нагрудного кармана пиджака визитку Милоша и повертел ее в пальцах. Хорошая, конечно, визитка, но такие можно напечатать за недорого или чуть подороже в любой полиграфической лавке и написать на ней что угодно — хоть «Президент Марса», хоть «Спецпредставитель Совбеза ООН». Стало быть, возникает вопрос — тот ли на самом деле Милош, за кого себя выдает?

Филатов достал телефон и набрал первый из указанных на визитке номеров.

— Приемная заместителя министра слушает, — ответил мелодичный, но какой-то полувоенный женский голос.

— Мне бы господина Милоша, — попросил Филатов.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Меня зовут Александр, я его знакомый, приехал из России.

— Сегодня суббота, господин Милош по выходным не работает. Но если у вас что-то срочное, я попробую его разыскать.

— Нет-нет, ничего важного! — сказал Филатов. — Я перезвоню потом.

Он нажал отбой, но все еще не был убежден до конца. Ведь по телефону могла отвечать любая нанятая секретарша. Он решил больше об этом не думать. И так вчера потратил на этого Милоша уйму времени, которое можно было израсходовать с куда большей пользой.

Филатов осознавал, что вчерашние планы его были абсолютно фантастическими, но если бы не Милош, у него оставался бы хоть какой-то шанс их осуществить, а так Милош со своей лабудой перечеркнул последние надежды.

Собственно, а откуда он взялся, такой красивый? Сам ли по себе появился или что-то послужило тому причиной?

Филатов опять стал вспоминать все неясности вчерашнего дня. Перед глазами всплыло почти испуганное лицо зампреда Соцпартии, когда он заговорил с тем о повторном вскрытии. Не мог ли он… А почему бы и нет? Кто знает, какие тут действуют взаимные договоренности?

Как политик с большим стажем, Филатов хорошо знал, что за видимыми событиями, которые освещаются в новостях, всегда существует множество невидимых нитей договоренностей, компромиссов и уступок, осуществляемых ради стабильности системы. Для тех, кто далек от этой кухни, действия властей часто кажутся необъяснимыми, а порой и глуповатыми. А между тем все имеет свои причины и логическое обоснование. Просто их не всегда уместно и возможно объяснять. Но одно совершенно точно — просто так в политике ничего не делается. Это уж, как говорится, зуб даю. Так что Милош мог возникнуть после того, как зампред сообщил властям о предложении Филатова. Зная его репутацию человека деятельного и способного к неожиданным решениям, те и поручили Милошу забить ему баки и отвлечь от главного события.

Найдя причину появления Милоша, пусть даже и гипотетическую, Филатов приободрился. Теперь ему становился понятен расклад сил вокруг похорон Слободана. А значит, он может избежать многих ошибок.

Насвистывая, он поднялся к себе в номер.

Ровно в половине двенадцатого в гостинице появился приставленный к российским депутатам сотрудник Соцпартии и сказал, что пора выходить — траурный митинг начнется в двенадцать, потом будет толпа, и им лучше прийти на место немного раньше.

Вся делегация Думы собралась в холле. Сопровождающий раздал значки с изображением Слободана, траурные повязки, и они вышли на улицу.

Теперь место проведения церемонии мог бы безошибочно найти любой, даже тот, кто никогда прежде не бывал в Белграде. Все люди двигались в одну сторону. Участников похорон легко можно было разделить на белградцев и приезжих. Первые шли по двое-трое или вообще в одиночку, вторые — группами по пять — семь человек и больше. Приезжие часто оглядывались, чтобы получше запомнить место, где остался их автобус, и дорогу к нему. Автобусов было очень много. Большими тушами разнообразных цветов и размеров они стояли у обочин. К ним все время подъезжали новые. Людей, выходивших из них, с ходу можно было отличить от белградцев — одеты поскромнее и держатся не так уверенно. На лацканах почти у каждого был приколот траурный значок с портретом Слободана.