Встреча с Родиной может приготовить и кое-какие новые сюрпризы, ведь жизнь России быстро меняется. Например, Москва за последние годы сильно похорошела. Из большого, но грязного и неприветливого коммунистического города она превратилась в динамичную и процветающую европейскую столицу, однако и на этом сверкающем фоне можно легко нарваться на хамство. Боюсь, что оно у нас в крови…

Вот, пожалуй, такие у меня впечатления… А у тебя, Пьер? 

— Я был в России не раз. Мне там нравится. Но в первые дни пребывания многое кажется непонятным. Еще сильна во мне инерция парижской жизни. А через несколько дней или после какого-то случая я, что называется, «включаюсь» в русскую жизнь.

Вот пошли мы с переводчицей обедать в знаменитый китайский ресторан на Маяковке, то есть в самом центре Москвы. Расположились за столиком в центре полупустого зала, а неподалеку от нас сидел еще один клиент. Это был настоящий классический «отморозок», из молодой поросли, вскормленной диким русским капитализмом. Его светлый пиджак небрежно висел на спинке соседнего стула. А бледные руки, выглядывавшие из коротких рукавов рубашки, были сплошь в татуировках. Сам он, тоже очень бледный, с изможденным лицом и впалыми глазами наркомана, располагался за столом, заставленным пиалами и блюдами с экзотическими закусками. Его обслуживали три официанта, а за спиной два музыканта, скрипач и гитарист, безостановочно исполняли популярные ресторанные мелодии.

«Отморозок» всем своим видом демонстрировал, как он устал от этой скучной и сытой жизни, от этого подобострастного обслуживания, но его расслабленные жесты являлись только увертюрой к будущему спектаклю. Он явно хотел произвести на кого-то впечатление, а того человека все не было. Такой вывод я сделал, заметив, как часто он поглядывает то на свой «Ролекс», то в сторону двери.

Прошло около часа. «Отморозок» уже совсем было скис, как вдруг в сопровождении услужливого метрдотеля в дверях ресторана появилось этакое воздушное существо: юная миловидная девушка в синем парчовом платье и в белых босоножках на высоченных каблуках. Легкой, танцующей походкой она прошла через весь зал, кокетливо чмокнула «отморозка» в щеку и уселась напротив него с жеманным видом барышни, которой все позволено за ее молодость и красоту.

«Отморозок» несколько секунд бесстрастно смотрел на нее, потом точным движением вынул из кармана висящего рядом пиджака пистолет и, вытянув руку над столом, приложил дуло прямо ко лбу своей дамы.

Девушка замерла. В мгновение ока кровь отлила от ее пунцовых щечек. Она превратилась в белую куклу с широко раскрытыми глазами.

— Если ты, сука, еще раз опоздаешь, — произнес «отморозок», — то твои мозги будут соскребать с этой стенки. Поняла?

— Д-д-да… — с трудом выдавила из себя девушка.

— Не слышу, — прошипел он.

— П-п-поняла, — еще тише пролепетала она.

— А теперь ешь, — разрешил «отморозок» и спрятал свою «пушку».

Я огляделся вокруг. Эту сцену видели все. Посетители, официанты, метрдотель, находившийся рядом, и даже охранники в камуфляжной форме, стоявшие у входа. Но никто не среагировал, не прикрыл своим телом девушку, не выбил оружие из рук бандита, не бросился звонить в полицию, наконец. Все присутствующие отнеслись к этому как к вполне заурядному происшествию из числа тех, которыми здесь, в Москве, каждый день полна привычная жизнь.

И вот в эту минуту я понял, что нахожусь в России.

– Да, в Париже такого не увидишь, — улыбнулся я , — но не надо излишне драматизировать картину. Жизнь в России многоцветна. И бандиты там есть, конечно, но есть и нормальные люди. Их все-таки больше.

– А что ты скажешь по поводу русских женщин?

– Давай сначала за них выпьем! — предложил я.

– Давай! — поддержал Пьер. — Скажу тебе честно, когда я приезжаю в Москву и первые дни хожу по Тверской, то просто не в силах закрыть рот от восхищения. Я так же, как и ты, вечный поклонник прекрасного пола. Постоянно ищу заповедники, где красавицы живут и размножаются. Есть места в мире, где существует генетическая предрасположенность к женской красоте: Южная Германия, Северная Италия, Польша, Чехия, Венесуэла. Но чтобы столько прекрасных женщин собралось вместе на одной территории?! Ответственно заявляю — такого количества красавиц, как в России, нет нигде.

– Опять хочешь жениться на русской?

– Нет. С вашими дамами я уже завязал.  

Несколько лет назад Пьер был женат на одной пышногрудой красавице, победительнице конкурса «Мисс Оренбург». Знал бы он, что именно его жена впервые привела меня в «коробку». Сейчас даже не помню, как звали эту красотку. Предположим, Нинка. Не в этом дело. Тогда они уже развелись, и Нинка была абсолютно свободной девушкой, озабоченной поиском новых спонсоров. Я совершенно случайно встретил ее на улице Риволи, и мы с ней в тот день загуляли. Она решила показать свой любимый японский ресторанчик, в котором мы так набрались, что, начав целоваться за столом, увлеклись и преступили правила приличия, решив продолжить этот сладкий процесс в тесной туалетной кабинке. Я до сих пор помню ставшие круглыми глаза хозяина и его руку, потянувшуюся к кривому самурайскому мечу, когда мы вместе с ней вывалились из ресторанного туалета. Я быстро вытащил Нинку из японской харчевни, но ей хотелось продолжения банкета.

— Какой дикий японец, — возмутилась она, — не понимает наших внезапно вспыхнувших чувств! — И предложила: — Пойдем в «буат». Там нас никто не осудит.

— Куда-куда? — не понял я.

— В «коробку». Ты что, там никогда не был? А зачем тогда ты приехал в Париж?

И мы помчались на площадь Италии. Там, в цоколе высотного дома, возвышавшегося над всем районом, Нинка нашла невзрачную стальную дверь, позвонила в звоночек и нахально показала язык видеокамере, укрепленной над входом. Дверь приоткрылась — и я впервые шагнул в этот безумный мир.