Фадль сам завел разговор об организации, получившей имя «Аль-Каида». Так впервые прозвучало это название. Перебежчик описал тренировочные лагеря и места их дислокации. Он упомянул о попытках бен Ладена приобрести радиоактивные и химические вещества и сообщил, что именно «Аль-Каида» организовала в 1992 году взрыв в Йемене и обучила повстанцев, которые тогда же сбили американские вертолеты в Сомали. Он назвал имена руководителей и обрисовал структуру организации. Следователи были ошеломлены. На протяжении двух недель по шесть-семь часов в день они снова и снова спрашивали Фадля о деталях, чтобы понять, не врет ли он и на этот раз. Он ни разу не ошибся.

Когда Коулмен вернулся в ФБР, там отнеслись к свидетельству Фадля без должного внимания. Это было, конечно, интересно. Но можно ли доверять показаниям вора и лжеца?

Полтора года Дэн Коулмен продолжал в одиночку расследовать дело бен Ладена. Поскольку он был прикомандирован к резидентуре «Алек», ФБР постепенно забыло о нем. На основе конфигурации коммерческих связей бен Ладена Коулмен сумел нарисовать схему сети «Аль-Каиды», которая уже распространялась на Ближний Восток, Африку, Европу и Среднюю Азию. У него перехватило дыхание, когда он увидел, что многие из членов «Аль-Каиды» установили связи со знакомыми в Соединенных Штатах. Коулмен понял, что произошло основание всемирной террористической организации, добивающейся разрушения Америки, но не смог заставить своих руководителей даже поговорить на эту тему по телефону.

Коулмен задавал себе вопросы, которые позже возникнут у всех. Отчего возникло это движение? Почему оно хочет напасть на Америку? Что можно сделать, чтобы это остановить? Он походил на лаборанта, смотрящего на увеличенное изображение невидимого вируса. Смертельные свойства «Аль-Каиды» становились заметны как под микроскопом. Сначала это была маленькая группа, всего девяносто три человека. Но постепенно она переросла в часть большого радикального движения, которое развивалось в исламе, особенно в арабском мире. Возможности для распространения этой инфекции были огромными. Эта группа, очевидно, обладала достаточными ресурсами. Люди хорошо обучены, обстреляны в бою. Кроме того, они были фанатично преданы идее и уверены в своей победе. Они готовы отдать жизнь за великую цель — и убить в борьбе как можно больше врагов.

Самым страшным было то, что опасность никто не воспринимал всерьез. Угроза казалась слишком нереальной. Неужели американцы, обладающие современными технологиями, проповедующие великие идеалы, не смогут защитить себя от последователей примитивного взгляда на историю? Угрожающие жесты бен Ладена и иже с ним казались абсурдными. И все же «Аль-Каида» не была простым пережитком арабской истории VII столетия. Она научилась использовать современные средства и идеи, которые вовсе не были для нее неожиданными. Ибо история «Аль-Каиды» на самом деле началась в Америке, и не так давно.

В каюте первого класса круизного лайнера, следовавшего из Александрии в Нью-Йорк, писатель Саид Кутуб переживал кризис веры. Это был худощавый человек средних лет. Он размышлял, кем станет в Америке — обычным ли аспирантом, который только ест и спит, или же у него есть иное предназначение? Должен ли он строго исповедовать ислам и противостоять соблазнам или, наоборот, следует поддаться искушениям? Это происходило в ноябре 1948 года, и уезжал он из Египта не по своей воле…

Суровый бакалавр был высокомерным и мрачным. Его лицо с высокими скулами украшали усы а-ля Гитлер. Они казались слишком тонкими в сравнении с широким носом. Взгляд был презрительным и надменным. Египтянин, одетый, несмотря на палящее солнце, в строгий костюм-тройку, казался воплощением раз и навсегда установленных правил. Перспектива снова стать студентом этому сорокадвухлетнему преподавателю, к тому же умеющему ценить свое достоинство, представлялась довольно мрачной. В юности он сумел покинуть деревню в Верхнем Египте и стать уважаемым членом образованного общества во имя достойной цели. Благодаря своей социальной критике он не только стал знаменитым литератором, но даже вызвал гнев короля Фарука [3] . Своенравный египетский монарх подписал ордер на его арест. Влиятельные друзья уговорили Саида спешно покинуть Египет.

В то время Кутуб (его имя произносилось как кух-туб)занимал ответственный пост куратора Министерства просвещения. Он был пламенным египетским националистом и антикоммунистом.

Идеи, которые впоследствии стали тем, что ныне называется исламским фундаментализмом, еще не оформились в его сознании. Кутуб позже вспоминал, что не был вполне верующим человеком, когда пустился в путешествие. В своих статьях, чтобы продемонстрировать верность консерватизму, он иногда цитировал Коран, который читал в десятилетнем возрасте. Как и многих египтян, Кутуба раздражали британская оккупация и бесстыдный коллаборационизм пресыщенного короля Фарука. Антибританские настроения охватили Египет, оппозиционные политические круги требовали вывода иностранных войск из страны. Королю пришлось согласиться.

Мужество Кутуба, которого трудно было бы назвать одним из главных представителей современной арабской литературы, смогло проявиться в полной мере лишь в его многочисленных критических статьях. Даже правительство не считало его опасным противником.

Кутуб был человеком Запада. Он предпочитал европейский стиль в одежде, любил классическую музыку и голливудские фильмы. Он читал в переводах труды Дарвина, Эйнштейна, Байрона и Шелли, зачитывался французскими романами, особенно же любил Виктора Гюго. До отъезда Кутуб много размышлял о значении всепоглощающей западной цивилизации. Несмотря на свою эрудицию, он рассматривал Запад как единый культурный феномен. Различия между капитализмом и марксизмом, христианством и иудаизмом, фашизмом и демократией казались ему несущественными по сравнению с единственной границей, которая четко обозначилась в сознании Кутуба: ислам и Восток с одной стороны, христианский Запад — с другой.