Незнакомец оторвал страстный взгляд от портрета и заглянул в тревожные глаза девушки.

– Вы родственница этой дамы? – спросил он. – Вы похожи на нее, хотя…

– … далеко не так прекрасна? – продолжила Виктория его фразу.

– У вас глаза такого же цвета.

Они разглядывали друг друга еще какое-то время, пока мужчина не перевел взгляд на портрет и в его глазах снова не появился лихорадочный блеск.

– Не покупайте портрет, он принесет вам несчастье!

Мужчина иронично улыбнулся.

– Вы хотите оставить его у себя? – ответил он. – Я вас отлично понимаю. Кому охота отдавать бесценное произведение искусства?

– Были смертельные случаи…

В его голосе прозвучала насмешка:

– Примите мои комплименты, вы умело пускаете в ход запрещенные приемы.

Виктория снова беспомощно взглянула на леди Тэлбот, умоляя пощадить этого бестолкового красавца, но вечная хозяйка дворца снова отвела взгляд, ее внимание было сосредоточено на незнакомце, уже протянувшем к ней руки.

Неужели он не замечает перемен в этих прекрасных темных глазах? И так ослеплен, что не чувствует исходящий от дамы холод, а видит только сияние ее неправдоподобной красоты?

Наконец, осознав свое бессилие, Виктория махнула рукой и спустилась в хозяйственный блок, чтобы забрать из этого дома то малое, что ей осталось.

* * *

Глория Руген нервно барабанила пальцами по спинке кресла. Она была готова взорваться, так ее бесило отношение Ричарда к этому идолу. «Проклятый портрет!» – подумала она и перевела взгляд своих больших зеленых глаз на огромную, во всю стену, картину, за которую Ричард выложил немыслимую сумму – четверть миллиона!

Она сидела не шевелясь и смотрела на портрет, от которого исходил леденящий кровь холод. Что ей делать? Неужели Ричард и вправду влюблен в портрет? Он рассказал ей, что эта леди действительно существовала. Раньше Ричард не интересовался живописью восемнадцатого века, он коллекционировал современное искусство. Что же произошло?

– Ричард?

– Да? – его голос прозвучал раздраженно, и он даже головы не повернул в ее сторону.

– Скажи на милость, я для тебя еще существую или ты теперь живешь с портретом?

Не дождавшись ответа, она злобно посмотрела на красавицу в изумрудно-зеленом платье. Он нее исходило нежное сияние, и она казалась живой. Это и мучило Глорию. Если бы это был портрет ныне живущей женщины, то повод для беспокойства был бы очевиден. Но женщина, изображенная на картине, давно умерла. Это был только красивый образ в роскошной золоченой раме. Конечно, портрет радует глаз. Но она, Глория, легко отказалась бы от такой радости. Эта дорогостоящая игрушка занимает собой все пространство, притягивает все взгляды и делает все остальное вокруг каким-то незначительным.

Впрочем, Глория не могла не признать, что дама на портрете – идеал женской красоты. Думая об этом, она взглянула в лицо дамы и вздрогнула всем телом – ей показалось, что бездонные темные глаза видят ее насквозь! Она испуганно вскочила, подбежала к окну и резким движением отдернула шторы.

– Что ты делаешь? – прошептал Ричард, словно выйдя из глубокого транса.

– Что я делаю? Я разрежу этот портрет на куски, если так пойдет и дальше! – закричала она. – Посмотри на себя! Ты часами сидишь перед этим портретом, и тебе абсолютно наплевать, здесь я или нет!

Глория в волнении металась перед ним, пытаясь разбить магическое силовое поле притяжения между возлюбленным и картиной. От ее пышных рыжих волос во все стороны летели искры.

Наконец, он поднялся и, словно очнувшись, провел рукой по лицу и глазам.

– Этот портрет плохо влияет на тебя, Ричард, – взмолилась Глория. – Ты должен избавиться от него, пока он не поработил тебя.

– Чепуха!

Ричард фон Вильд снова стал самим собой. Он обнял возлюбленную, притянул к себе и нашел ее губы. Глория привычно обмякла в его требовательных и страстных объятьях. Казалось, красавица с портрета внезапно потеряла свою власть над мужчиной, отдав его живой и теплой женщине из плоти и крови, способной дарить ему не иллюзорное, а реальное наслаждение.

Он решительно сорвал с нее одежду, положил на диван и начал покрывать ее тело страстными поцелуями. О, как она любила его сильное мужское тело! Как теряла всяческую волю, когда оказывалась в его объятьях. Никаким мужчинам прежде она не позволяла брать себя так быстро и настойчиво. Только ему! Мужчине, который знает, как доставить наслаждение женщине, и который не отказывает себе в этом удовольствии…

– Почему ты убрал из комнаты другие картины? – спросила Глория полчаса спустя, когда они лежали обнаженные, утомленные и счастливые.