Едва только Петр проводил троих гостей, как во дворце появился Ушаков. Петр принял его без промедления. Бросив взгляд на массивные часы, стоящие в углу кабинета, император прикинул время аудиенции. До занятий оставалось полчаса. Должен поспеть.

– Чем порадуешь, Андрей Иванович?

– В производстве КГБ находится несколько дел о преступлениях, но сведения о каких-либо заговорах отсутствуют.

– Что же, по мне, так это хорошие новости. Но если ничего срочного, тогда с чем пожаловал?

– Государь, ты обещался просмотреть положение о канцелярии, поданное мною на твое рассмотрение. Прости, но, не дождавшись ответа, я сам решил к тебе пожаловать.

– Как же, помню и даже просмотрел. Но это все не то.

– То есть как «все»? – Было видно, что Ушаков задет за живое.

Он уже далеко не первый год занимался своим делом, и ему казалось, что он вполне стройно изложил задачи канцелярии, как и пути их решения. И тут малец, который мало что в жизни видел, вдруг решил указать ему на то, что его труд ничего не стоит.

– Минуточку, Андрей Иванович. Василий!

– Да, государь. – Денщик тут же появился в дверях.

– Передай Арнольду Павловичу, что занятия переносятся на семь часов вечера. У меня возникли кое-какие дела.

– Государь, так ведь к вечеру тебя ждут на приеме у Шереметевых.

– Порезвятся без меня.

– Петр Алексеевич, совсем ты себя загонял с этими науками.

– Васи-илий.

– Прости, государь. Все исполню.

– Вот и исполняй. Итак, Андрей Иванович, вот взгляни на то, что у меня получилось за эти дни.

Петр протянул Ушакову исписанный аккуратным убористым почерком лист бумаги. Тот углубился в чтение. И чем дольше он читал, тем большее удивление отражалось на его лице. Еще бы. Тайная канцелярия, которой он ведал, имела в штате всего лишь двенадцать человек, у которых в производстве было просто запредельное количество дел. А здесь…

– Государь, но это более двух сотен человек.

– Если отделить особую роту КГБ, то получится значительно меньше.

– А для чего нужна особая рота?

– Особые знания и умения, которые потребны для выполнения особых поручений. Заметь, я там указал и особое вооружение, ничего громоздкого и мешающего – так, чтобы и через забор перемахнуть, и на стену без труда забраться, и настичь убегающего. Вот только и форму им нужно создать особую и удобную, ни на парадах, ни в штыковую им не ходить. Более того, муштра строго ограничена, а вот обучить их кое-каким приемам борьбы будет совсем не лишним. Ну, к примеру, чтобы один без оружия мог скрутить троих.

– Один скрутить троих? Эдак мне солдат туда из гренадеров нужно будет набирать.

– Вот уж в чем нет никакой необходимости. Когда я по лесам на охоте пропадал, так при мне был один казак, с виду невысок, без особой стати, но, помнится, для разогреву начали как-то парни бороться, так он один четверых валял по земле очень даже занятно. Я тогда ему еще пять рублей пожаловал, больно уж порадовал он меня. Так он сказывал, что у них почитай каждый бороться горазд. Вот такого молодца отыщи, и пусть он твоих парней и обучает. А еще лучше нескольких, пусть разные ухватки будут. А еще записать бы те ухватки, да с рисунками подробными – как хватать, как бросать, куда бить, – и составить учебник.

Петр говорил это, имея весьма задумчивый вид, а потом взял перо, макнул в чернильницу, склонился над книжкой средних размеров в кожаном переплете и стал спешно что-то записывать. Появилась у него с некоторых пор привычка все время держать при себе вот эту книжицу, в которую он записывал те или иные мысли, вдруг возникающие в голове. Уподобляться деду и вести записи на любом подвернувшемся клочке бумаги ему не хотелось, вот и заказал себе такую.

Память, оно хорошо, но лучше бы записать, потому как многое забывается. Держал он ее под рукой всегда, даже на занятиях. В какой момент настигнет очередное озарение, он понятия не имел, но уже знал, что вовремя ухваченную за кончик мысль всегда можно развить. Не все задумки были полезными, и об ошибочности суждения либо он додумывался позднее сам, либо ему разъясняли знающие люди. Однако были и верные, правда, зачастую требующие дополнительного обдумывания.

– Больно дорога затея при пустой-то казне, государь, – когда Петр отложил книжицу, продолжил делиться сомнениями Ушаков. – Ты указываешь, чтобы смотрящие да резиденты имели офицерские звания, соответствующие по табелю гвардейским, да с положенным жалованьем.

– И это верно. Вот взять смотрящих. Ты ведь сразу о фискалах подумал, упраздненных нынче?

– О них, государь.

– И любой бы подумал. Но разница ведь ощутима. Фискалов все знали, они могли вмешиваться в дела, доносить о нарушениях, и при этом им не было положено жалованье. При наличии же денежного содержания лихоимцев, думающих о собственной выгоде, будет куда меньше. И потом, действовать они должны тайно и никуда не влезая. Их задача – добывать и переправлять сведения в твой следственный отдел. А для получения оных они будут пользоваться опять же тайными способами – кого запугают, кого на чем-то мелком прихватят, кому просто заплатят. И под это тоже деньги предусмотрены. Отдельной статьей.