Мурашов растерянно возразил агенту душманов:

— Слушай, Амирджан, когда я спал с Шамадой, у меня никаких документов не было. Это же железное правило комитетчиков — никаких документов при себе. Что она снимала? Это бред какой-то…

Амирджан недобро усмехнулся:

— Это ты следователю в Лефортове будешь доказывать, если выживешь. Так что давай жить дружно, Володя. И не дергайся, посиди, подумай. Первый гонорар ты уже получил. Впору подошла золотая печатка?

Старший лейтенант вскинул на душмана полные ненависти глаза:

— Что, сука, вербуешь, да? А если я себе пулю в лоб — и, до свидания? А, Амирджан?

Хадовец засмеялся:

— А как вы там, в КГБ представляете вербовку? Хитроумные ходы, гроссмейстерские комбинации, да? Да все просто и старо как мир. У вас в Союзе все сгнило, даже в вашей системе. Кругом блат, коррупция, взятки, кумовство. Так что не думай, что тебя одного поймали в сеть, такую мелкую рыбешку. Есть в сети щуки и покрупнее. Ну а стреляться ты не будешь. Подумай о папе, ведь и его карьере тогда конец. Как говорят шурави, «куда ни кинь, везде клин». И потом, эта война не на всю твою жизнь. Все равно вы отсюда уйдете, как побитые собаки. Афганистан еще никто никогда не покорял.

Мурашов взял со столика стакан с водкой и осушил одним махом, не закусывая. Закурил и, выпустив струю дыма, спросил:

— Слушай, душман, я слышал, что ты своих, афганцев, душишь шнурком. Верные люди говорили. Как же так? У тебя же всю семью расстреляли, а ты на них работаешь?

Хадовец тоже закурил и, глядя спокойно в глаза офицеру, ответил:

— Вычитал в личном деле? Ты что, как будто не знаешь, что у нас в ХАДе пытают. Скажу прямо: не каждый выдержит эти пытки. Так что лучше уж я придушу, прежде чем аскер, воин по-нашему, выдаст правоверных мусульман. На все воля Аллаха! С моей же семьей у вас прокол. Ее расстреляли не моджахеды, а пьяный патруль на БМП [34] . Инсценировали, будто стреляли моджахеды. Я все это видел, потому что спрятался за дувалом [35] . И кому я должен был мстить? Тебе этого не понять, ты не терял близких. Так что у меня свой счет к шурави. После инсценировки Ахмад Шах Масуд послал меня в разведцентр в Пакистан, где меня недолго обучали. А когда я привел захваченного в плен хекматияровского полевого командира, в правительственных органах решили сразу зачислить меня в ХАД, что нам и было нужно. Ты же знаешь, что панджерцы Масуда — заклятые враги Хекматияра. Эта вражда идет уже несколько веков, и никто не сможет ее остановить, даже джихад, священная война против вас, не смогла объединить племена… Ты не бойся, Володя. Тебя никто не выдаст. Мы умеем хранить секреты. Многого ты не знаешь и не сможешь узнать, но мне нужны в основном все сведения, которые касаются Панджера и вождя его племени Ахмад Шаха Масуда. Все это будет оплачено, в долларах, естественно. Ты — кагэбэшник и знаешь, как их вывезти из Афганистана. Главное, не дергайся, иначе… А через пять или десять лет — это не имеет разницы для моджахеда, — зло прищурив глаза, Амирджан закончил: — Тебя ведь сюда послал отец, да? Сделать карьеру на наших костях?!

Мурашов не ответил душману. Сам налил полный стакан водки и залпом выпил. Алкоголь не брал старшего лейтенанта. Взглянув на Амирджана, он горько констатировал для себя: «Да, прижали вы меня, сучье!»

ИЛ-76, устало содрогнувшись, коснулся колесами посадочной полосы. В иллюминаторе мелькал желтый до горизонта пейзаж. Через несколько минут транспортный корабль остановился, и шум турбин смолк. После постоянного гула авиадвигателей показалось непривычно тихо. Орлов, сойдя с опущенного грузового трапа, всей кожей ощутил нестерпимый жар кабульского солнца. Ему почудилось, будто шагает по раскаленной чугунной сковороде. Палящее солнце, как газовый резак, обжигало лицо. «В Оше было прохладнее», — подумал Александр, вспоминая полк, где даже не успел обжиться как следует.

Капитан с седыми висками, сосед по самолету, проспавший весь полет от Ташкента, закинул свой РД в «козел», подъехавший к грузовой рампе. Увидев Орлова, рассеянно озиравшегося по сторонам, он спросил:

— Тебя куда, лейтенант?

Александра никто не встречал, и он, радуясь в душе интересу к своей персоне, ответил:

— В штаб сороковой армии.

— Тебе повезло, мне тоже туда. Садись, — капитан кивнул на заднее сиденье и, выплюнув окурок, приказал молодому конопатому водителю: — Ну, погнали наши городских!..

В штабе армии Орлов протянул дежурному офицеру, грузному подполковнику, свое предписание. Тот внимательно прочитал его и оценивающе окинул взглядом молодого лейтенанта.

— Первый раз в Афгане?.. Ну тогда шагай в комнату номер пятьдесят. Там как раз вас таких собирают, — подполковник вернул документы.

«Кого собирают, для чего?» — строил догадки Орлов, шагая длинным прохладным коридором.

— Разрешите? — Александр открыл дверь комнаты с номером «50».

Полковник Данилов, стоявший у доски с огромной картой, ткнул указкой на пустующие стулья, стоявшие в рядах:

— Проходите, Орлов, садитесь.

Три десятка загорелых лиц офицеров в самой разнообразной армейской одежде, от маскировочных халатов до парадной формы, равнодушно окинули взором высокого стройного молодого лейтенанта.

— Продолжим, товарищи офицеры, — полковник положил указку на стол. — Итак, Ахмад Шах Масуд. Даю обширную справку. Записывать, конечно, ничего не надо. Родился в пятьдесят третьем году, в кишлаке Джангалак волости Базарак уезда Панджер, где сейчас и проживает.

По рядам офицеров прошел легкий смех.

— Из семьи феодала-помещика, — продолжал Данилов, — по национальности таджик. Вероисповедание — суннит [37] . Окончил в Кабуле теологический лицей, затем учился в Кабульском университете на инженерном факультете, где и вступил в организацию «Мусульманская молодежь». Эту молодежь организовали такие известные в Афгане деятели, как Бурхануддин Раббани и Гульбеддин Хекматияр. Успел поучаствовать в заговоре и вооруженном восстании против Дауда [38] . Когда восстание было подавлено, Масуд убыл в эмиграцию, где активно участвовал в боевых действиях и проведении терактов в составе палестинских боевых групп. Специально изучал опыт партизанской войны в странах Ближнего Востока, Латинской Америки и Юго-Восточной Азии.